Книга Где моя башня, барон?!, страница 40 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Небольшое отклонение, да. Всего-то в три раза, — язвительно заметил я.

— И на старуху бывает проруха, как говорится, — попытался отшутиться Шульман.

— Что-то мне подсказывает, что эта старуха никогда в жизни не торговала себе в минус, — приструнил его я и, не желая слушать очередную лесть или шутки, спросил: — Сколько заплатишь?

Шульман достал счёты и стал важно щёлкать туда-сюда деревянными кругляшами. Он что-то бубнил под нос, продолжая делать вид, что считает, а после посмотрел мне в глаза и заявил:

— Выходит, что я могу заплатить пятьсот двадцать рублей.

— Выходит, что я забираю золото и иду в другой ломбард, где мне заплатят честную цену, — сказал я всё таким же безэмоциональным голосом и потянулся к весам.

Если честно, то я понятия не имею, сколько стоит чёртово золото. Но я знаю таких, как этот торгаш. Они никогда не назовут честную цену и как только почувствуют твою слабость, сразу же попытаются облапошить по полной.

— Постойте. Молодой человек. Я сказал пятьсот двадцать? Ха-ха-ха! К концу рабочего дня совсем голова не варит. Я хотел сказать тысяча рублей. — Торговец с извиняющимся видом уставился на меня в ожидании моего решения.

А чего тут думать? Легко пришло, легко ушло. Конечно, я согласен. Тем более тысяча рублей в кармане — это всяко лучше, чем восемь рублей и пятьдесят копеек. К тому же я уверен в одном. Тысяча рублей — это больше трёх тысяч пирожков с мясом! А это очень много дней сытой жизни.

— По рукам, — буркнул я, сделав недовольный вид.

Как говорил мой отец: «Идеальная сделка состоит из двух компонентов. Продавец думает, что надурил покупателя, а покупатель думает, что надурил продавца. В итоге все счастливы». Ирония в том, что отец прожил всю жизнь в нищете и занимался тяжёлым трудом. Но эту мысль я запомнил.

Торговец не отходя от кассы отсчитал пять сотенных купюр, шесть пятидесяток и остальное отдал мятыми десятками.

— С вами приятно иметь дело, — алчно оскалился Шульман, убирая весы вместе с золотым песком под прилавок.

— Взаимно, — задумчиво сказал я, утрамбовывая купюры в кошелёк.

— О! Вижу, вы состоите в союзе охотников! — воскликнул торговец, заметив визитку. — Для вашего брата у меня постоянные скидки на выкуп залежалого товара. Куча оружия и прочие интересности. Знаете ли, люди часто продают ценности, но редко их выкупают. А ещё если решите продать что-то добытое на охоте, то можете в любой момент заходить. Я дам вам самую честную цену в Хабаровске. — Шульман снова сложил ладони перед грудью и потёр их.

— Да, обязательно зайду, если будет что продать, — отмахнулся я, собираясь на выход, и тут заметил валяющиеся в куче барахла ножны. — Любезный, а сколько будет стоить вон та вещица?

— Какая? Вот эта? — спросил Шульман, через пару секунд положив на прилавок ножны. И как он так быстро смог понять, на что именно я смотрю? Здесь же тысячи безделушек. — Это замечательный образец кожевенного мастерства, сделанный из кожи итальянских…

— Сколько? — бесцеремонно перебил я его.

— Пятьдесят рублей.

Торговаться я не стал, расплатился и переместил Пожирателя костей в новое хранилище. Закрепил ножны на поясе, а старые швырнул торгашу на прилавок.

— Дарю. — Усмехнувшись, я двинул на выход.

Пройдя пару кварталов, я наконец-то нашёл нужную мне гостиницу. Четырёхэтажное здание с обещанным прекрасным видом. Вот только этот вид был не на реку, а на промзону.