Книга Где моя башня, барон?!, страница 18 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Закричишь, и я тебе глотку перережу, — прошептал я ему на ухо.

— Парень. Ты чаво? Не дури, — испуганно пролепетал старик.

— Ты кто такой?

— Та я ж лесник местный! Из Ситы! Деревня в пяти километрах отсюда! — выпалил седой и, покосившись на медведя, тихо спросил: — Эт ты его так?

— Да, моих рук дело. Есть претензии? — спросил я.

Этот вопрос я не мог не задать, ведь в моём мире встречались психи, поклоняющиеся животным. Мало ли, может, я прикончил его родового зверя, и теперь между нами разгорится кровная вражда.

— Мужик, да ты чаво? Какие претензии могут быть? Если ты такую образину в одиночку завалил, то даже будь у меня претензии, я б оставил их при себе, — сказал лесник и на всякий случай отбросил топор в сторону.

Похоже, он не из людей графа. Да и повадки у него крестьянина, а не воина. Краем глаза я заметил движение. Гоб прополз на брюхе по высокой траве и юркнул на дерево, стоящее слева. Сделал это не аккуратно и нашумел, сломав ветку. Лесник собирался обернуться, но я рывком повернул его к себе.

— Я думал, тебе лет тридцать, не меньше, — удивился старик, осматривая меня с головы до ног. — Ты как умудрился-то медведя убить? Сплошные кожа да кости. Не, ты не подумай, я не пытаюсь обидеть. Просто ума не дам, как так-то?

— Любую тварь можно убить, если знаешь, куда бить, — сказал я и расплылся в улыбке. Проклятый Гоб, похоже я уже переопылился от общения с ним и теперь сам говорю стихами.

— Так-то оно так, но ни фига не так, — почесав затылок, с недоверием посмотрел на меня лесник. — А ты чё тут один-то делаешь? Мечом в безоружных тычешь.

— Потерялся. Ехал с караваном купцов в Благовещенск, но разбойники напали. Всех перебили, один я выжил. А тебе обещал глотку перерезать, потому что было непонятно, зачем тебе топор. То ли мне череп проломить, то ли деревья рубить. Ну вот, поговорили, разобрались, — улыбнулся я, воткнув клинок в землю.

— Ну дела-а-а, — протянул лесник и тише выразил мысли вслух: — Странно, конечно. Медведя ты прибил, а с разбойниками не справился…

— В ближнем бою, может, и прибил бы их, — усмехнулся я. — Но что ты сделаешь против десятка арбалетчиков?

— Разумно… — пробормотал лесник и взял небольшую паузу, то смотря на меня, то косясь на останки медведя. — А не хочешь у нас погостить? Поговоришь со старостой, может, работёнку какую подкинет, — с надеждой посмотрел он на меня, — На деревню как раз повадилась какая-то тварь нападать. Скоро весь скот подушит.

— Если накормите, дадите новую одежду и честную оплату, то я только за, — посмотрев старику в глаза, я протянул ему руку.

— Ну насчёт кормёжки не уверен. Ты вон уже половину медведя сожрал. А судя по следам крови, убит он недавно. Хрен знает, прокормим ли тебя, — озадаченно проговорил дед. — А вот тряпьё на тебя найдётся, да и денег точно сможем дать. Как звать-то тебя?

Лесник пожал мне руку, и от этого рукопожатия мне стало неуютно. У седовласого было мощное тело, закалённое тяжелой жизнью, и при желании он мог бы, сжав кулак, запросто превратить мою кисть в раздробленную культяпку. Единственное, что успокаивало, так это Гоб, сидящий на дереве, и клинок в моей руке. Но лесник ничего дурного, похоже, не замышлял.

— Владимир, — представился я, заглянув в мутные глаза старика.