Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 91 – Антон Панарин

Велимудр воткнул посох в снег у края поляны и расправил плечи. Морщины разгладились, а бездонные зелёные глаза вспыхнули так, что я невольно прищурился. Передо мной стоял не дряхлый старик, а хозяин рощи, вернувшийся в свои владения, чтобы готовить их к обороне. Увидь я такого год назад, решил бы что наткнулся на древнее божество или попросту спятил.

— Стой здесь и смотри, — негромко обронил он, не оборачиваясь. — Глядишь научишься тому, чему Пелагея при всём желании обучить не сможет.

Он шагнул к ближайшему дубу, первому от входа на поляну, и положил обе ладони на белёсую кору. Постоял так секунд пять, не шевелясь и не дыша, а потом заговорил на гортанном языке, знакомом мне по первому визиту в рощу. Незнакомые слоги потекли без остановки, каждый звук усиливал свечение дуба.

Кора под пальцами Велимудра вспыхнула молочным сиянием. Свет пробежал по стволу от корней до нижних ветвей и перекинулся на соседний дуб. Спустя минуту сияние прокатилось по всем деревьям и они стали мерно пульсировать свечением в сгущающихся сумерках.

Я следил за тем, как старик прижимает ладони к стволу и нашёптывает слова, не принадлежавшие ни одному известному мне языку. Забавно, но я кое-что заметил. Прикасаясь к дубу он поглощал его энергию, после прогонял через собственное тело и выплёскивал живу обратно через сердце многократно усилив её.

Слова которые он шептал были предназначены не деревьям, этими заклинаниями или мантрами он усиливал своё тело, для того чтобы оно могло выдержать мощь живы рвущейся наружу. И правда занятный опыт. Я бы точно смог так же, осталось запомнить что он там нашептывает и попробовать повторить.

А ещё Велимудр не просто напитывал деревья живой, он закладывал в каждый ствол сложную руническую вязь. От каждого дуба к соседнему тянулись зеленоватые нити, проступавшие сквозь почву и кору. Они оплетали деревья словно канаты. Между стволами повисла светящаяся паутина, и по ней перебегали искры, перескакивая от дерева к дереву всё быстрее.

Велимудр перешел к новому дереву и повторил процедуру, потом к следующему и к следующему. Когда же он добрался до шестого дуба, жива в воздухе сделалась такой плотной, что я не просто чувствовал её, я видел зеленоватое марево повисшее в воздухе.

На седьмом дубе Велимудр повысил голос, и гортанные слоги зазвучали чётче, с нажимом. Я уловил в его речи повторяющийся рисунок: одни и те же фразы возвращались через равные промежутки времени. Старик переходил от дерева к дереву и всякий раз повторял этот цикл заново, надстраивая всё новые и новые слои энергетической защиты.

У девятого дуба паутина между стволами разгорелась ярче, и из зеленоватых нитей проступили руны, видимые уже простым глазом. Они висели в воздухе, медленно поворачиваясь вокруг оси, и от каждой расходились тонкие лучи, упиравшиеся в соседние символы. Руны выстраивались в цепочки, цепочки стягивались к алтарному камню, и камень начал подрагивать, сбрасывая с поверхности крупинки инея.

У последнего, двенадцатого дуба, старик замер на несколько секунд, прежде чем опустить ладони на кору. Потом выдохнул, и в этом выдохе прозвучал последний слог, замыкающий цикл. Кора вспыхнула под его пальцами, и в ту же секунду все двенадцать деревьев полыхнули разом, залив поляну молочным сиянием и обрати полумрак в белый день.