Книга Восхождение Плотника. Том 5, страница 56 – Антон Панарин

— Ярый, — прошептала Злата уже засыпая.

— М?

— Если Воротынский пришлёт войско за мной…

— То я тебя никому не отдам, — ответил я и поцеловал её в макушку. — Впрочем тебе моя защита не нужна. Ты как бешенная медведица раскидаешь его войско.

Злата тихо засмеялась и рыкнула мне в плечо.

— Р-р-р-р!

— Ага. Именно так. — Прошептал я и уснул.

После отъезда Любомилы между мной и Златой что-то сдвинулось. Не в худшую сторону, а наоборот, будто невидимая стена рухнула. Мы болтали часами напролёт. Утром, пока Яриловка спала, мы выходили за частокол и она учила меня работать с живой так, как учила её Пелагея.

Разница в подходах была колоссальная. Злата обращалась с живой бережно и тонко, а я на её фоне со своими грубыми импульсами выглядел экскаваторщиком за гончарным кругом.

— Закрой глаза, — попросила Злата, взяв мою ладонь и прижав её к берёзовому стволу. — Ты чувствуешь как течёт жива?

Я чувствовал, и ещё как. Тепло из ствола перетекало в ладонь, а оттуда расходилось по руке мягкой пульсирующей волной. Энергетический рисунок дерева вспыхнул перед внутренним зрением, и я видел каждый капилляр, каждое волокно, по которому жива струилась от корней к ветвям.

— Теперь попробуй не тянуть живу на себя, а просто течь вместе с ней. Не перехватывай поток, а подстройся к нему, и пусти его через себя обратно в дерево, — голос Златы звучал тихо и мягко.

Я попробовал, и это оказалось значительно труднее чем я думал, потому что за месяцы практики привык действовать от обратного. Забирать и выплёскивать. А тут нужно было пропустить через себя чужой поток и не задержать ни капли.

Жива прошла через ладонь и поднялась по руке до плеча. В грудной клетке она развернулась и потекла обратно, медленно и неуверенно. Берёза откликнулась и по стволу пробежала зеленоватая волна, различимая даже невооружённым глазом.

— Получилось, — Злата сжала мой локоть и улыбнулась.

Она была терпеливой наставницей, куда терпеливее Пелагеи, которая привыкла обучать через страдания. Злата же показывала заново столько раз, сколько потребуется.

На второй день она показала мне как прощупывать живой через корневую сеть не десяток деревьев, а целый участок леса. А это сотни стволов деревьев! Я научился использовать тонкие нити живы для того чтобы соединяться с корневой сетью. Но не просто соединяться, через эту сеть я мог чувствовать давление на почву. Я ощущал как живые существа бродят по снегу, как роют его пытаясь добраться до почвы.

Это было довольно странно. Если подобрать сравнение, то это как мурашки возникающие лишь в одной точке тела. Только вместо тела, я чувствовал километры лесного массива, будто это была моя вторая кожа.

Меня восхищает то, сколько она знает. Пять жизней, четыре смерти и четыре года обучения у Пелагеи превратили семнадцатилетнюю на вид девчонку в ходячую энциклопедию. Она разбиралась в живе лучше всех кого я встречал, включая саму ведьму. Нет, Пелагея конечно же понимала больше, вот только её объяснения были похожи на разговор глухого с немым. Она думает что объяснила понятно, а фактически ничего не сказала.

На третье утро мы сидели на поваленном бревне у опушки, и я крутил в руках два обрезка берёзовой доски. Солнце пробивалось сквозь ветви, от снега шёл тусклый блеск, а вокруг стояла морозная тишина, нарушаемая только далёким стуком топора со стороны стройки.