Книга Восхождение Плотника. Том 4, страница 80 – Антон Панарин

— На лесопилку? — испуганно выпалил Фадей. — З-з-зачем?

Я выдержал театральную паузу, потёр подбородок и серьёзно заявил:

— Сдам тебя в местный гарнизон. Пускай повесят тебя как мошенника на ближайшем суку.

Фадей побелел. Ноги его подогнулись, и он рухнул на колени ударившись лбом о доски.

— Староста! Помилуй! Помилуй меня окаянного! Бес попутал! Как есть попутал! Я больше никогда… — голос его превратился в истеричный визг.

Я не выдержал и рассмеялся. Приятно сбить спесь с такого человека как Фадей. Ещё недавно он не знал жалости, а теперь сам молит о пощаде. Вот она, вселенская справедливость.

— Да шучу я, — выдохнул я, отсмеявшись. — Однако в каждой шутке есть доля правды, и ты об этом прекрасно знаешь. Ваша переписка с Микулой лежит у меня и ждёт своего часа. Если не хочешь повиснуть на верёвке, то веди себя тихо, живи честно и вопросв к тебе у меня не будет.

Фадей закивал с такой скоростью что я начал переживать не оторвётся ли его голова.

— Да, да! Конечно! Честно! Исключительно честно! Я уже начал новую жизнь, Ярый, клянусь покойной матушкой! — он прижал обе ладони к груди и преданно уставился на меня снизу вверх.

Клятва покойной матушкой в его устах стоит столько же сколько и заверение шуллера что тот будет играть исключительно честно.

— Вот и отлично. Запрягай лошадей, — велел я. — Едем на лесопилку к Ермолаю. Составишь для меня договор.

Фадей открыл было рот, чтобы задать очередной вопрос, но передумал. Кивнул и слетел с крыльца рванув в сторону конюшни с такой прытью, что кафтан задрался и полы захлопали по ляжкам.

Из конюшни он вывел двух вороных. Лошади были сытые, ухоженные, с блестящей шерстью и подкованными копытами. Видно что кормили их не в пример лучше, чем деревенских кляч.

Фадей суетился вокруг упряжи, путаясь в ремнях и постромках, и по его движениям было видно, что запрягал он от силы пару раз в жизни. Шлея перекрутилась, чересседельник лёг криво, а дуга с первого раза не встала в гнёзда, потому что Фадей пытался впихнуть её задом наперёд.

Я подошёл, молча поправил шлею, затянул гужи и вставил дугу как надо. Фадей покосился на меня с удивлением и промолчал. Лошади стояли спокойно, лишь подёргивали ушами и пофыркивая на холодном воздухе. Следом Фадей выкатил сани и через четверть часа лошадей удалось запрячь в неё.

Я отпустил Фадея на минутку в дом, за бумагой и чернилами, а после он уселся на лавку саней, взял вожжи и мы тронулись в сторону лесопилки. Ехали молча, Фадей сидел ссутулившись, то и дело поглядывая то на дорогу, то на меня. Сани покачивались на ухабах, вороные шли ровным шагом, и только стук копыт да поскрипывание колёс нарушали тишину. Когда деревня осталась позади, я нарушил тишину.

— Договор будет включать два пункта. Первый о том что я имею право закупать до скончания времён доски по себестоимости производства. Второй о том что я получаю четверть от прибыли лесопилки Ермолая.

Фадей повернул голову и уставился на меня так, будто я сообщил что собираюсь купить луну.

— Четверть прибыли? — протянул он осторожно. — И Ермолай на это согласился?

— Не просто согласился, а сделал это с радостью. — Кивнул я, но в глазах Фадея увидел что тот решил будто я и Ермолая запуга, а то и чего доброго запытал до смерти.

Разуверять его в обратном я не стал.