Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 34 – Антон Панарин

Григорий не поскупился на угощение, и по обилию еды было ясно что рыбак решил закатить пир, о котором деревня будет вспоминать до следующего урожая.

Рыба же была основным блюдом. Вяленые лещи, копчёные щуки, жареные караси, солёная стерлядь, расплющенная до прозрачности и нарезанная тонкими ломтями. Пироги с рыбой стояли на отдельном столе, и их было столько, что хватило бы накормить небольшую строительную бригаду на неделю вперёд.

Рядом дымились горшки с кашей, стояли берестяные туески с квашеной капустой, мочёными яблоками и солёными грибами, а в дальнем конце стола возвышались три здоровенных бочонка с брагой, от которых уже тянуло характерным кисловатым ароматом, заставляющим ноздри трепетать, а у некоторых гостей непроизвольно подёргиваться правая рука в направлении ковша.

Петруху я заметил у крыльца Григорьева дома, и рыжий амбал был неузнаваем. Кто-то, скорее всего Анфиска или её мать Дуська, запихнул его в новую рубаху из тонкого льна, белую с красной вышивкой по рукавам и вороту. Рубаха была ему в пору. Рыжие волосы были приглажены и смазаны чем-то лоснящимся, отчего голова Петрухи блестела на сером осеннем свету, как начищенный медный самовар.

Фингал под глазом пожелтел и почти сошёл, оставив лишь лёгкую тень, которая придавала физиономии жениха загадочный и даже романтический вид. Это конечно в том случае если вы любитель криминальных драм.

Завидев нас с Древомиром, Петруха расплылся в улыбке такой ширины, что веснушки на его щеках расползлись к ушам, и бросился навстречу, раскинув руки для объятий. Я успел увернуться, но Древомир оказался менее проворным, и рыжий медведь сгрёб старика в охапку, приподняв его над землёй вместе с палкой.

— Теперь не увернётесь мастер! Я в своём праве! — пробасил Петруха.

— Поставь меня на землю! — прохрипел Древомир, болтая ногами в воздухе, а палка его бестолково молотила Петруху по ноге, не причиняя ни малейшего ущерба. — Рёбра сломаешь, медведь проклятый!

Петруха бережно опустил мастера, виновато улыбнулся и тут же переключился на меня, но я выставил перед собой ладони и отступил на шаг.

— Даже не думай. Я только что видел как ты мастера убить пытался, себя калечить не позволю.

— Да ладно тебе, Ярый, — улыбнулся Петруха и ограничился крепким рукопожатием, — Идёмте скорее, Григорий уже заждался! Анфиска в доме, наряжается! Дуська ей платье шила две недели, из той ткани что я у Борзяты купил! Ох она и красивая, ты б видел!

— Ткань или Анфиска? — уточнил я.

— Обе! — выпалил Петруха и загоготал.

Григорий встретил нас у ворот своего двора. Рыбак принарядился в новый кафтан тёмно-синего сукна, который, судя по тому как он одёргивал полы и косился на рукава, был надет впервые и сидел непривычно.

Побитое лицо Григория полностью зажило, а радостная улыбка так и вовсе сияла на всю округу, обнажая крепкие белые зубы с одним заметным сколом на верхнем левом клыке.

— Здорово, мужики! — гаркнул Григорий и хлопнул меня по плечу с такой силой, что у меня дёрнулась голова. — Ярый, без тебя бы этой свадьбы не было! Так что гуляй от пуза и ни в чём себе не отказывай!

— Постараюсь, — кивнул я, потирая ушибленное плечо.

Древомиру Григорий поклонился степенно и уважительно, как кланяются старшему по возрасту.

— Мастер Древомир, честь для нас лицезреть вас на нашем празднике жизни.