Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 91 – Антон Панарин

— Фу, мать честная! — Петруха зажал нос и отшатнулся.

— Окно открой, а то мы задохнёмся к чёртовой матери, — прохрипел я запихивая очередной пучок полыни.

Я давил и трамбовал бурьян в горловину. Стебли шипели, проваливаясь в утробу бочонка. От вони начался кашель, из-за которого я думал что вот вот выплюну лёгкие.

Спустя пять минут в бочку было невозможно запихнуть даже травинку. Я поставил затычку, а Петруха саданул по ней киянкой.

— Ждём полчаса, — сказал я вытирая слёзы рукавом, уж слишком едкой была вонища.

Мы вышли на воздух и сели на завалинку. Петруха дышал как лошадь после скачки. Рука на перевязи висела неподвижно.

— Ярый, а ты что со своими деньгами будешь делать? — спросил вдруг Петруха, глядя на меня исподлобья.

— Долги выплачу, — ответил я. — А потом свою мастерскую открою. Построю огромный пресс, через который буду давить слизней производя эпоксидку. — От этой мысли на лице сама собой появилась улыбка.

Полчаса мы трепались ни о чём и обо всём на свете, а после вернулись в мастерскую. Я толкнул бочку и услышал в ней приятный всплеск. Судя по звуку бурьян растворился без следа. Откупорив пробку мы снова набили бочку травой, заколотили и принялись ждать.

Когда прошло ещё полчаса, я кивнул Петрухе.

— Потряси бочку, только аккуратно.

Петруха обхватил бочонок здоровой рукой и качнул из стороны в сторону. Изнутри послышался всплеск. Звук был такой, как будто бочка заполнена от силы на половину. А значит там литров двенадцать чистой эпоксидки. На одну столешницу всяко хватит.

Бурьян был полым внутри. Пустые стебли, рыхлые листья. Питательности в них как в строительном пенопласте. Да, слизень переваривал его, но толку было мало. Всё равно что набивать желудок салатом и ждать что у тебя вырастут огромные мышцы.

— Слушай, Ярый, — задумчиво протянул Петруха, будто услышав мои мысли. Он почесал затылок и продолжил. — За околицей скотомогильник есть. Там дохлых животин скидывают. Кости, черепа, копыта и рога. Можем туда сходить. Поди слизню привычнее такое жрать, чем траву. Глядишь и расти быстрее будет. Соберём то что собаки не растащили, топором разобьём костяки на части и засыплем в бочку.

Я посмотрел на него впервые за долгое время, не как на болвана переростка, а как на человека у которого ещё и котелок варит. Кости весьма плотная, минерализованная ткань. На порядок питательнее чем пустая трава. Один бычий череп весит килограммов десять, а то и больше. Это как разница между утеплителем и бетоном. Один объём, а масса отличается в десятки раз.

— Петруха, ты голова, — сказал я искренне и хлопнул его по плечу.

— Ну дык, — расплылся он в довольной ухмылке. — Видал какой чердак у меня огромный. Там не только кости! А ещё и ума полная палата как грица! Я батин молот возьму, им любую кость в труху разбить можно.

— Значит завтра с утра берём молот и идём на скотомогильник. А сейчас заливаем вторую форму и по домам.

Петруха вздохнул, перехватил косу поудобнее и встал у бочки. Я сжал кулак, выдавил несколько капель крови в пустой таз и подвинул его под нижнее отверстие.

Выбил затычку снизу одним ударом.

Секунда тишины. Другая. А потом из дырки медленно выполз тонкий полупрозрачный щупалец. Но двигался он так же отважно, что говорило о том что слизни если и обладают разумом, то весьма посредственным и жизнь их ничему не учит.