Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 90 – Антон Панарин

Щупальце словно язык лягушки выстрелило на звук падения капель. Коса снова свистнула, и новая порция слизи шлёпнулась в таз. Слизни на стройке мне не встречались, но жадные субподрядчики вели себя примерно так же. Подставляют лапу, чтобы урвать кусок чужого бюджета, им бьют по пальцам, а они лезут снова. Неугомонные создания.

Мы с Петрухой вошли в ритм. Щупальце высовывается, коса рубит, слизь в таз. На стройке такую работу назвали бы конвейером. Только наш конвейер булькал, шипел и вонял кислятиной.

С каждым разом щупальца становились тоньше. Первые были толщиной с палец, а последние напоминали макаронины. Слизень, похоже, худел на глазах. Если бы у него были штаны, они бы уже сползли.

— Сколько ещё? — спросил Петруха вытирая лоб здоровой рукой.

— Таз почти полный, — ответил яне сводя взгляда с бочки.

Студенистая масса заполнила посудину литров на двенадцать. Мутноватая, с зеленоватым отливом, она мерцала в свете печи. Ещё минут десять и начнётся полимеризация. Нужно торопиться.

— Бросай косу и заколачивай затычку, — скомандовал я хватая деревянный чоп.

Петруха схватил киянку и саданул по затычке, которую я подставил к нижнему отверстию. Чоп вошел намертво запечатав бочку.

— Отойди, сейчас залью форму, — сказал я хватая таз за край.

Я аккуратно вылил всё содержимое в форму для столешницы стараясь не расплескать ценную эпоксидку. Каркас из обожжённых досок с бортиками, внутри декоративный рисунок из мха и коры неторопливо стал заполняться полупрозрачным раствором. Петруха стоял рядом и смотрел выпучив глаза.

— Ярый, я всё ещё не верю в то что твоя задумка сработала, — выдохнул он.

— Я тоже не верю. Но как видишь, первая столешница уже залита. — Улыбнулся я.

— А как мы на вторую столешницу слизи наберём? Судя по всему сопля в бочке совсем исхудала. — спросил он оживлённо кивнув на вторую форму.

Я постучал по бочке и услышал звук который назвал бы «пустоватым». Будто по барабану постучал.

— Слизняк отдал нам почти всю массу своего тела, а значит нам нужно его подкормить. — Произнёс я и посмотрел на обожженную руку Петрухи.

Он нахмурился, переваривая информацию, а после отскочил на шаг назад.

— Да пошел ты! Я не отдам свою руку этой твари! — Заголосил Петруха.

— Петь, у тебя всё с головой впорядке? — Усмехнулся я. — Никто твою руку скармливать и не собирался. Пошли за дом, бурьян рвать. Это ж всеядная тварь. Сожрёт любую органику.

— Органику? — переспросил Петруха с выражением человека усомнившегося в чужом рассудке.

— Да, сожрёт всё растительное. Ему без разницы чем питаться. Насыплешь хвою, переварит хвою. Кинешь тушу курицы, переварит и её. — Пояснил я направляясь на улицу.

За моей хибарой густо рос бурьян. Сухие стебли полыни, лопухи с жёсткими листьями и какая-то невнятная трава. Мы рвали всё подряд, набивая охапки. Петруха одной рукой умудрился нарвать больше, чем я двумя. Оно и понятно. Там где мне приходилось попыхтеть, Петруха справлялся без особых усилий.

Вернувшись в хибару, я попросил Петруху выдернуть верхнюю затычку бочки и принялся запихивать бурьян в отверстие. Стебель коснулся слизи, и раздалось шипение. Едкий химический запах ударил в нос. Смесь горелой резины и уксуса. Такое чувство будто кто-то поджёг автомобильную покрышку и потушил её рассолом.