Книга Закон треснувшего корешка, страница 244 – Анастасия Шелест

Хочется проигнорировать красноречивое приглашение. Устроить громкую сцену. Напомнить Марку, что я не бесчувственное прикрытие, с которым можно так обходиться.

Успокойся. Вспомни, ради чего все это. Ты можешь либо сломать все к чертовой матери, либо принять правила игры и следовать наставлениям.

Я выбираю второй вариант. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что посторонних в коридоре нет, я быстро распрямляюсь и слетаю по лестнице, оказавшись возле кабинета. Марк придерживает дверь, приглашая меня пройти.

Кабинет оказывается крошечным. Окон в нем вовсе нет. Пара полупустых книжных шкафов подпирает кремовые стены. Письменный стол, крошечный и потрепанный, кажется лишним.

Я осматриваюсь и замираю, обнаружив маленький бархатный диванчик. На нем лежит Айрис. Рыжие блестящие волосы закрывают лицо, кожа неестественно бледная, а грудная клетка словно не двигается.

— Я решил, что ей нужно хорошенько отдохнуть. Совсем себя не бережет, бедняжка, – перехватив мой взгляд, заявляет Марк. – Пусть отоспится.

Беспокойство покалывает в груди. Я сталкиваюсь с расслабленным зеленым взглядом и отворачиваюсь, собираясь пройтись по кабинету, но это оказывается не так просто.

Марк перехватывает мое запястье и напряженно сводит брови, сближая наши лица:

— Брось, птичка. Ты ведь не приняла всерьез весь этот спектакль?

Вопрос-лезвие врезается между ребер. Я и рада сделать вид, что все в порядке, но в памяти мгновенно вспыхивают звуки поцелуев. Я щурюсь и холодно заявляю:

— Кажется, ей… – метнув красноречивый взгляд на Айрис, я продолжаю: – ты говорил то же самое. Буквально слово в слово.

Марк морщится. Сейчас не время и не место выяснять отношения, но я не могу просто выбросить все это из головы.

— Я делал это, только чтобы помочь тебе, – процеживает Марк. – Компас откроет дверь, только если его приложит хозяин.

Идиотка. Зачем вообще я пыталась делать выводы, не беря в расчет огромное количество неизвестных мне деталей. Если это правда, то жертва Марка неоценима, но я даже не попыталась подумать о нем.

Прикрыв глаза, я повожу подбородком и прохожу вглубь кабинета. Я даже не знаю, что ищу, но не могу смотреть на Марка и пытаюсь занять себя хоть чем-то.

Пока он разглядывает книги в шкафах, приняв мое нежелание говорить, я подхожу к столу. На деревянной столешнице нет ничего интересного, кроме органайзера с парой ручек, и я опускаюсь на стул. Крутанувшись, пытаюсь понять, зачем вообще отправлять сюда Айрис каждый день.

Она явно должна выполнять какую-то ежедневную рутину. Если бы я решила что-то здесь спрятать, то точно не выбрала бы стол, но, может, в этом и весь смысл? Прятать на самом очевидном месте – лучший способ.

Уперевшись ладонями в деревянную столешницу, я наклоняюсь, рассматривая ящички тумбы под столом. Ровные, одинаковые, с простыми блестящими ручками.

Первый ящик поддается легко. В нем лежит стопка белой бумаги. Я тщательно пролистываю страницы, но ничего интересного не нахожу. Во втором пусто, а вот третий, последний, не желает открываться так просто.

Я упрямо дергаю ручку, разнося по кабинету щелчки и грохот, пока над ухом не раздается бархатный голос:

— Ну что ты, птичка. Не всегда стоит применять грубую силу. Можно же приложить немного фантазии.

Марк опускается на корточки, задержавшись взглядом на моих коленях, и я тут же отодвигаюсь, неловко отвернувшись. Не хочу испытывать судьбу и проверять, как сильно он готов отвлечься от дела.