Книга Закон треснувшего корешка, страница 17 – Анастасия Шелест

Грубый рывок утаскивает меня наверх, не позволяя поддаться ужасу. От запаха мочи, алкоголя и размокших окурков скручивает желудок.

Цепкие пальцы разжимаются, выпуская мою руку, и силы оставляют меня. Не за что больше держаться, поэтому я бездумно оседаю на серый каменный пол прямо в строительную пыль. Ладони упираются в склизкие гниющие доски.

Сил не остается. В голове разливается пустота. Все вопросы растворяются. Хочется только глубоко дышать и закрыть глаза, проваливаясь в темноту. Каждая клеточка тела ноет, наливаясь тяжестью.

Парень, крутанувшись вокруг своей оси, поднимает руки, запуская пальцы в лохматые влажные кудри. Шумно выдохнув, он поворачивается ко мне и на одном дыхании гневно выпаливает:

— Ты совсем спятила? Правила Академии для того и нужны, чтобы не попадать в такие ситуации. Это же додуматься надо – прямо посреди парка! Теперь хотя бы уяснила?

Я не могу осмыслить его сбивчивый поток речи. Какие правила? О чем он вообще?

О, нет. Он не может оказаться психом. Я еле как сбежала от тех двоих не для того, чтобы забраться в недостроенную полуразрушенную высотку с таким же чокнутым.

Попытка успокоиться обречена на провал. У меня нет причин не доверять ему – он мне, похоже, жизнь спас, – но и для доверия особых поводов нет. Мало ли, зачем ему это понадобилось.

Парень истолковывает мое молчание по-своему. Он тяжело вздыхает и опускается на корточки рядом, миролюбиво улыбаясь:

— Да расслабься. Я тоже из Академии. Странно, что раньше не пересекались. – Незнакомец наклоняет голову, окутывая меня дружелюбным взглядом. Я бездумно рассматриваю прямой нос с широкими крыльями.

Какая, к черту, Академия? О чем он говорит? Что за чушь? Единственная академия в городе, которая приходит на ум, – это академия культуры и искусств, но едва ли ее студенты вынуждены постоянно убегать от вооруженных психопатов и умеют метать ножи.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, – настороженно протягиваю я, внимательно следя за действиями парня. Он наклоняется слишком близко.

Я вспоминаю мрачного мужчину, точно так же приближавшегося ко мне, и не выдерживаю. Дернувшись назад, я упираюсь спиной в стену, а парень хмурится, внимательно всматриваясь в мое лицо:

— Где ты учишься? – устало уточняет он, будто этот вопрос способен все прояснить.

— В университете на библиотекаря, – отрешенно отзываюсь я, бросив попытки осмыслить безумный разговор. Если так хочет знать, пожалуйста. Информация бесполезная, вряд ли она что-то ему даст.

Черные лохматые брови удивленно приподнимаются, и парень заводит руку за голову, почесывая затылок:

— Погоди-ка. Ты что, серьезно ничего не знаешь про Академию?

Терпение, и без того надломленное всеми безумствами последнего часа, трескается, и сквозь него прорывается лавина возмущения:

— Да какая академия? Ты кто вообще такой?

Лицо парня смягчается. Он понимающе кивает – хотя мне вот ни черта не понятно – и улыбается, протягивая руку:

— Альберт, но лучше просто Берт. Я книгоходец, как и ты.

Ясно. Все-таки псих. Нужно как-то выбираться отсюда. Аккуратно, чтобы не спровоцировать Берта. Вернуться домой, захлопнуть дверь и оставить позади весь этот бред.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, я медленно поднимаюсь на ноги, мысленно благодаря стену за опору. Колени дрожат, правое плечо простреливает странной болью, но куда сильнее меня сейчас беспокоит близость к сумасшедшему, от которого можно ожидать чего угодно. Недавно он спас меня, а сейчас решит сбросить с двенадцатого этажа. Никто не застрахован от чужого безумия.