Книга Закон треснувшего корешка, страница 147 – Анастасия Шелест

Он не останавливается, даже когда играет новая песня, и мне начинает казаться, что я готова смеяться буквально от чего угодно. От смеха на глазах выступают слезы, и я смаргиваю их, чтобы лучше видеть улыбающееся лицо Марка.

Музыка грохочет где-то в голове, собственный смех звенит в ушах. Быстрые движения заставляют комнату кружиться, и от улыбки сводит скулы. Единственным ориентиром в кружащемся мире становятся руки Марка, пока он не дергает меня на себя, выдохнув с улыбкой:

— Комплименты Лоры мне не переплюнуть, но ты чудесно выглядишь. – Не позволив мне ответить благодарностью, он тут же уточняет, наклоняя голову к плечу: – Все время теперь собираешься так ходить?

Его любопытный прищур рождает во мне очередной смешок. Шутливо хлопнув Марка по плечу, я задираю подбородок и, приподняв брови, усмехаюсь:

— А ты имеешь что-то против?

Фраза слетает с языка быстрее, чем я успеваю ее осмыслить, но уже готовую проскользнуть в сознание неловкость отгоняет смешок Марка:

— Я только за. Приятно, что тебя интересует мое мнение.

Быстрое, едва уловимое движение возле выхода привлекает мое внимание. Взгляд невольно дергается к креслу в углу, где сидел Эрик, но оно пустует.

Он ушел? Почему он ушел? Я хотела поблагодарить его. Нужно было сделать это сразу же, а не оттягивать и набираться смелости. Будто ее когда-то действительно бывает достаточно.

Разомкнув пальцы, я выпускаю Марка и аккуратно высвобождаюсь из его рук, делая шаг в сторону выхода, но на запястье тут же сжимается цепкая хватка.

— Ты куда, птичка? – Марк сводит брови и напряженно наклоняет подбородок. – Я сказал что-то не так? Не хотел тебя напугать.

Мотнув головой, я запрещаю себе смотреть на дверь и скомкано бормочу:

— Все в порядке. Я просто… – замявшись, я так и не нахожу приличных объяснений своему порыву сбежать, – На пять минут. Я сейчас вернусь.

На мгновение мне кажется, что Марк меня просто не отпустит. Возможно, так даже будет гораздо лучше, но его пальцы разжимаются, высвобождая мое запястье, а легкий кивок подтверждает, что все в порядке.

Я не смотрю на него – острый укол вины пробивается сквозь лихорадочное желание найти Эрика.

Протиснувшись сквозь толпу танцующих учеников, я рассеянно улыбаюсь, когда меня хлопают по плечу, хотя перестаю различать лица. Вырваться в коридор – все равно что нырнуть в прорубь. Здесь тихо и уже темно – свет выключен. От духоты гостиной не остается и следа, и я обнимаю себя за плечи, поежившись. Щеки все еще горят, но прохлада облизывает кожу, порождая мелкую дрожь от контраста температур.

Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что в коридоре никого нет. Эрик не мог уйти далеко так быстро.

Дверь в соседнюю гостиную закрыта неплотно, хотя сейчас там никого не должно быть.

Повинуясь секундной догадке, я шагаю к ней и тяну ручку на себя.

В гостиной темно и тихо. Серебристая дорожка лунного света падает на темный ковер, и в ее свете меланхолично летают пылинки. Легкий прозрачный тюль раздувается книзу и легко колышется от прохладного ночного воздуха.

Одинокая фигура стоит у окна. Эрик упирается ладонями в подоконник и смотрит вдаль. Застать его в таком виде непривычно, и я замираю у порога, словно увидела что-то слишком личное. Потерев онемевшие ладони, я все-таки выдавливаю из себя вопрос: