Книга Закон треснувшего корешка, страница 146 – Анастасия Шелест

Это лучшее немое поздравление, которое я получила за сегодня. Даже не пытаясь сдержать улыбку, я слегка наклоняю подбородок и осушаю второй бокал.

— Нельзя быть такой высокомерной, Айрис! – распаляется Берт, вырывая меня из странных переглядываний. – Все отделы важны. Мы – часть единой системы. Одно не будет работать без другого.

Айрис холодно улыбается и, стукнув острыми ноготками по бокалу, пожимает плечами:

— Официально – да. Но негласную иерархию никто не отменял.

Лора фыркает, демонстративно закатив глаза, и закидывает в рот виноградину, парируя:

— То, что вы ведете себя, как зазнавшиеся придурки, еще не делает вас верхушкой иерархии. – Передернув плечиками, она растягивает улыбку и добавляет с наслаждением: – Напомню, что все финансирование Академии строится на работе с утечками. Контракт с государством предполагает в первую очередь защиту непросвещенных.

Я определенно пропустила часть разговора. Они ведь не из-за моего выбора так воздух сотрясают?

— Что вы тут устроили? – вмешивается Марк, криво усмехнувшись. – Сейчас не время для разборок между отделами, – Обернувшись ко мне, он подмигивает и протягивает ладонь. – Пойдем лучше потанцуем, птичка. А то они сейчас подерутся за возможность переманить тебя к себе.

Было бы из-за чего. Спорить, чтобы решить, кому я принесу больше проблем, – не самое разумное занятие.

Улыбка соскальзывает с моих губ, как только я поднимаю глаза на Марка. Взгляд у него прищуренный и цепкий, и по плечам пробегает холодок.

Вдруг он заметил? О, да к черту. Словно я занималась чем-то непристойным.

Желание замять всю эту ситуацию сдергивает меня с дивана. Марк перехватывает мою руку и утягивает к небольшой группе танцующих. Музыка совсем не та, что играла на посвящении, и требований намного меньше. Марк быстро прокручивает меня, широко улыбаясь, и дурашливые движения выносят из головы лишние мысли.

Праздничная атмосфера возвращается, даря легкость и беспечность. Зеленый взгляд оттаивает и смягчается, и я улыбаюсь, дергая руками в такт музыки. Нет привычного смущения и неловкости. Всем плевать, как я двигаюсь. Все делают это так же нелепо и смешно, а потому особо очаровательно.

Дыхание сбивается, и я радостно перенимаю новый ритм, когда начинает играть медленная музыка. Ладонь Марка опускается на мою поясницу, и он притягивает меня к себе. Ближе, чем было на посвящении, но сейчас и музыка другая, и танцы.

Если отбросить все предрассудки, меня это совсем не смущает. Решив, что не о чем тогда и волноваться, я переплетаю пальцы за шеей Марка, а он наклоняется и шепчет:

— Не обращай на них внимания, птичка. Только тебе решать, что делать. Ты же умеешь прислушиваться к своим желаниям?

Хмыкнув, я пожимаю плечами, приподнимая голову, и тут же сталкиваюсь со взглядом Марка. Зеленые радужки становятся изумрудными. Он усмехается и, считав мою неуверенность, отвечает сам:

— Умеешь. В любого несогласного всегда можно вогнать парочку цветных карандашей, верно?

Ехидный прищур рождает во мне смешок, и Марк тут же удовлетворенно кивает:

— Вот, другое дело. Я готов без конца вспоминать эту историю, если она заставляет тебя смеяться.

Рука исчезает с поясницы, и Марк нависает надо мной, заставляя прогнуться назад в шутливом движении, а когда я возвращаюсь в прежнее положение, новый град забавных замечаний все-таки заставляет расхохотаться.