Книга Закон треснувшего корешка, страница 116 – Анастасия Шелест

— Важно выучить точное расположение рун, их порядок в круге и отработать их нанесение до автоматизма, – бойко рассказывает госпожа Русак, крутя на пальцах бисерные кольца. – Книгоходец, попавший внутрь этого круга в книге, не сможет вернуться в реальность, пока не разомкнет контур. Вы должны понимать, что делать в подобной ситуации.

Она говорит уже второй час, а я тону в ее мягком тягучем голосе и сверлю взглядом широкие штанины изумрудных брюк из струящейся ткани. Госпожа Русак преподает теоретические предпосылки использования магии. Она объясняет все подробно и максимально понятно, но у меня уже голова кругом идет от новой информации. Подбородок неумолимо тянется к столешнице парты, и я клюю носом, тут же отругав себя.

Нужно быть серьезней. Нужно собраться. Нужно внимательно слушать, а не спать на уроках.

Марк пообещал, что чудесное чувство, переполнявшее меня в вечер посвящения, не пропадет. Похоже, он меня обманул. Или я чего-то упорно не понимаю.

После посвящения начался сущий кошмар. Утром нужно ходить на уроки к старшим преподавателям, и эта повинность убивает. Меня не пугают скучные лекции о мироустройстве, огромные параграфы в учебниках о выдающихся книгоходцах и методах борьбы с утечками, гигантские списки обязательных к прочтению книг и домашние задания. Я всегда хорошо справлялась с учебой, но сейчас чувствую себя полной идиоткой. Сидеть в одном классе с теми, кто младше тебя минимум на пару лет, и не понимать элементарные вещи – спорная мотивация.

Даже сейчас кто-то из учеников сверлит меня неприязненным взглядом, но я не оборачиваюсь. Не хочу знать, кто именно. Нужно слушать госпожу Русак.

Мне нравятся уроки господина Вознесса. Он рассказывает про утечки, но дает не сухую выжимку из учебника, а делится своим опытом. Еще, что гораздо важнее, он единственный не смотрит на меня, как на недоразумение. Госпожа Брик – его полная противоположность. Она преподает правовые аспекты деятельности Академии и так напоминает мою мать, что я не могу усвоить ни слова. Она же не упускает ни одной возможности застать меня врасплох и задать вопрос, на который у меня нет ответа.

После уроков, уставшей и лишенной желания делать хоть что-то, мне приходится плестись на индивидуальные занятия. Все считают, что мне повезло, но я в этом совсем не уверена.

Берт занимается со мной практической работой с утечками. К реальным случаям, конечно, не подпускает, но ситуации моделирует интересные. С ним легко и спокойно, но мне постоянно кажется, что он хочет что-то сказать и не решается. Лора рассказывает о технической стороне – иногда про компасы, иногда про то, как можно использовать технику. Она очень старается донести все максимально понятно, но порой так увлекается, что я напрочь теряю суть.

Самое худшее – занятия с Эриком. Это даже не занятия. Жестокие адские тренировки, после которых я едва волочу ноги, а на теле неизменно появляются синяки. Мне всерьез начинает казаться, что он настоящий садист и получает искреннее удовольствие, наблюдая за моими мучениями. Я не сильно удивлюсь, если так и есть, – с первого занятия очевидно, что он не в восторге от моего общества. Неужели никто больше во всей чертовой Академии не может научить меня драться?