Книга Правила поедания устриц, страница 41 – Анна Мори

Правило шестое: не любить тех, кого придется отпустить.

В следующий раз призрак Дункана начинает беспокоить Рактера после истории с “Аресом”.

Сам Дункан практически перестает проводить время на корабле, зато в эмоциях Шей напряжение, связанное с ним, присутствует постоянно. Как тяжелая, давящая духота перед дождём. Рактер ждет, когда же наконец разразится эта гроза.

Вечер на «Дырявой калоше» кажется совершенно обычным. Щелканье костяшек о стол, обычная болтовня, смех, запах пива и полупрозрачных крабовых чипсов, которые все поочередно таскают из большой миски на столе. Вчетвером они сидят в «конференц-зале», он же столовая: Шей, Рактер, Гоббет и Из0бель. Они играют в маджонг — привычка, которая досталась им от Добрейшей Чэн. Она, надо думать, затевала эти партии, чтобы провести побольше времени с Дунканом, на которого явно положила глаз, но тот, как назло, в последнее время сторонился и ее саму, и азартных игр — потому что уже огреб из-за них немало проблем.

В этот раз его тоже нет, и явно не только из-за нелюбви к маджонгу.

Из0бель выкладывает на стол превосходную комбинацию фишек, и все разочарованно стонут — даже без финального подсчета очков очевидно, что она выиграла.

— Меньшего от декера и не ожидалось, — говорит Рактер. — Мое уважение.

— Я просто практикуюсь чаще, — смутившись, говорит Из0бель.

— Ты любишь маджонг? — удивляется Шей. Сама она играет откровенно плохо — Рактер догадывается, что не маджонг ее интересует, а товарищи, которых она всегда внимательно изучает, когда они увлечены игрой: их эмоции и реакции, то, что они показывают открыто, и то, что прячут.

— Нет. То есть с вами играть люблю, но… Я имела в виду, что часто имею дело с большими массивами чисел. — Гномка смущается еще больше и говорит Рактеру: — Может, вы объясните?..

— Все дело в подсчете стоимости фишек, — говорит он. — Присваиваешь всем фишкам определенное числовое значение, плюс или минус, в зависимости от масти, и подсчитываешь общую сумму в наборе. Следя, какие фишки выбыли, можно подсчитать математически вероятность собрать ту или иную выигрышную руку. Но в маджонге количество фишек намного больше, чем, скажем, карт в покере, поэтому надо держать в голове куда больше цифр. Декерам тут равных нет.

— Везение… это просто комбинация множества переменных, — скромно подтверждает Из0бель.

— Но это же мошенничество! — возмущается Гоббет, которую мысль, что в игре можно использовать математику, видимо, сразила наповал.

— Там, где играют на деньги, это считается жульничеством, — подтверждает Рактер. — Но на самом деле мы в любой игре используем память и внимание, так что провести границу между обманом и честной игрой трудно.

— На самом деле… никакая игра не бывает ни честной, ни случайной. Всегда побеждает тот… кто считает лучше.

— Никогда больше не сяду ни во что играть с паршивцами с кибермозгами, — бормочет Гоббет. — Не в обиду вам, ребята.

Впрочем, она никогда не отличалась последовательностью: после еще одного стакана пива она заставляет их объяснить ей более подробно, как производить подсчет. Они начинают еще одну партию, Гоббет сосредоточенно шевелит губами, следя за каждой фишкой — прямо как в шатре гадалки, когда подсчитывала ветки тысячелистника.

Дверь открывается. На пороге — Дункан.