Онлайн книга «Правила поедания устриц»
|
Задевает?.. Кощей растерянно щелкает конечностями. — Я как раз недавно размышлял, что вы забираете у своих друзей по кусочку личности, словно сувениры на память. Полагаю, вы бы могли научиться и у меня кое-каким полезным вещам, — уклончиво отвечает Рактер. (Рациональность. Высшая математика. Медицина. Умение конструировать самых опасных на свете дронов. Несколько десятков способов убить человека мгновенно). — Но я считаю, копии — это довольно скучно. Вы — это вы, Шей. И вы удивительная. Век эльфа длинный, вы можете себе позволить пытаться это делать — быть всем. Знаете, что говорил по этому поводу Эйнштейн? «У меня нет какого-то особого таланта. Я просто страсть как любопытен». Ее губы шевелятся — она шепотом повторяет его слова, запоминая. Потом с видом ребенка, который, получив подарок, щедро делится в ответ собственным дорогим сокровищем — скажем, меняет крылышко стрекозы на камень с дыркой — говорит: — А мне нравится вот эта цитата: «Хотелось бы прожить и прочувствовать все возможные тона и оттенки восприятия и физического опыта, что есть на свете». Это Сильвия Платт. К моменту этого разговора Рактер уже знает, что Шей училась в университете — изучала гуманитарные науки и искусства. Знает и о том, что она успела отсидеть несколько лет в тюрьме. (Ей все-таки определенно не четырнадцать). — …Так что… — продолжает она, — это немного странно прозвучит, но можно сказать, что мне хотелось бы стать всем. Понимаете? Да что я спрашиваю, конечно, понимаете. Вы ведь такой же. Вы делаете то же самое, только более буквально. Берете кусочки чужого и улучшаете Кощея или себя… Рактер кивает. Он действительно очень хорошо ее понимает. Возможно, лучше, чем она сама думает. Может, именно поэтому, несмотря на все очевидные различия характеров, интересов, образования и возраста, ему интересно с Шей: в каком-то странном смысле они очень похожи. — Думаю, многие разделяют эту мечту: кто не хотел бы освоить множество профессий, не говоря уж о другом опыте? — замечает он. — Одна проблема: никто не живет вечно. «А я — буду». Последнее он вслух, конечно же, не говорит. И вздрагивает, когда Шей совершенно серьезным тоном сообщает — он словно слышит эхо собственных мыслей: — Я хочу жить вечно. Задумавшись на секунду, она уточняет: — Точнее, я пока не решила. Никто ведь не знает, каков предел жизни эльфа. По крайней мере, мне очень нравится жить… Но, наверное, это так банально. Ведь люди обычно не думают о смерти, да? «Некоторые — только о ней и думают», — проносится в голове у Рактера. Но этого он тоже не говорит. Она, так и не получив ответа на свой вопрос (для него — отнюдь не риторический), твердо, почти с вызовом добавляет: — Я ведь еще не умерла. А значит — бессмертна. Разве не так? Рактер не успевает придумать, какую эмоцию изобразить. Выходит лишь выдавить дежурную, пустую улыбку: — Так вот зачем вы коллекционируете кусочки других людей — хотите собрать свое бессмертие при жизни. Логично. Кажется, что-то подобное проповедуют индуисты. Шей кивает: — Да, да, я тоже об этом думала… Стать высшим “Я”, но не потерять при этом свое привычное маленькое “Я”… Она снова смотрит ему в лицо снизу вверх. Долго и с какой-то глубокой нежностью. В ЭМ-спектре — солнечная довольная желтизна цветочного поля летом. А вот это что фоном — этот совершенно неприличный телесный тёмный, как губы, розовый цвет?.. Да вы шутите. |