Книга Сломанный мир, страница 85 – Анна Мори

Зачем он отправился вслед за Юкинари в Пхёнвон – Гэрэл и сам не знал. Момент, когда он мог что-то изменить, был упущен. Теперь, если бы он даже и решился взбунтоваться против Токхына и вырвать Юкинари из-под охраны, ему это не удалось бы, несмотря на авторитет и военные умения. Токхын приказал охранять пленника ото всех без исключения и в лучшем случае Гэрэла просто мгновенно убили бы, в худшем – по приезде в Пхёнвон он отправился бы на казнь за компанию с Юкинари.

Юкинари заключили в Коготь – тюрьму на горе, где сидели самые важные и высокопоставленные преступники. Токхын так ненавидел его и придавал столь большое значение его поимке, что стоило, пожалуй, построить еще одну, особую тюрьму – специально для одного Юкинари. Но для такой идеи император обладал слишком бедной фантазией.

По приезде в Пхёнвон Токхын сразу захотел проведать Юкинари в Когте и приказал Гэрэлу следовать за ним. Он так привык полагаться во всем на Гэрэла, что не желал совершать даже простейших действий без его сопровождения. Вряд ли он сам сознавал, насколько стал беспомощен и несамостоятелен. Но менее подозрительным это его не сделало. После визита к Юкинари Токхын забрал себе ключи от цепи, которая приковывала пленника к стене его темницы – словно мало было нескольких тяжелых дверей и стражи…

В застенке Юкинари стоял запах сырости – воздух был тяжелый, затхлый. Почему-то Гэрэлу вспомнилось, что от рюкокусского императора всегда пахло чаем, духами и чернилами. (Воспоминания о Рюкоку – темные осенние ночи, бумажные фонари в саду, разговоры обо всем на свете за игральной доской – здесь, в тюрьме, были поразительно неуместны.)

Юкинари выздоравливал, рана затянулась. Он был бледен и напуган, хоть пытался скрывать это, но следов побоев Гэрэл на нем не заметил. И даже недокормленным Юкинари не выглядел – ну, насколько это вообще было возможно при его обычной худобе, – и одежда его была в относительном порядке. Значит, с ним обращались деликатно. Но Гэрэл не сказал бы, что это добрый знак. Стоило ли надеяться, что в императоре все же возобладал разум и он решил возвратить Юкинари Рюкоку в обмен на выгодные для себя условия? Да нет, конечно. Пленников, которых в будущем хотят отпустить, не сажают в Коготь, и ключи от сторожащих их цепей не берегут как зеницу ока. Было ясно, что Токхын приказал хорошо обращаться с пленником до своего прибытия лишь потому, что хотел сам подвергнуть его всевозможным издевательствам.

Юкинари встретился взглядом с Гэрэлом, и в нем не было ненависти – только горечь. Гэрэл отвел глаза.

— Чего вы хотите добиться от него? – прямо спросил он Токхына после визита.

— Я хочу, чтобы он признал мою власть над ним. Больше мне ничего не нужно.

— Боюсь, это невозможно, государь. Юкинари очень горд, он никогда не встанет перед вами на колени.

— Значит, я заставлю его это сделать.

— Проще будет сразу убить его.

— А кто сказал, что я хочу сделать как проще? Нет уж, он встанет на колени, даже если для этого мне придется разбить ему молотом коленные чашечки, – отстраненно, словно во сне, проговорил Токхын.

Гэрэл видел – да и сам устраивал – достаточно казней, чтобы нарисовать эту картину в голове. Получилось красочно, даже чересчур.

— И когда вы собираетесь… обсудить с ним это?