Книга Сломанный мир, страница 67 – Анна Мори

Похоже, они так и не осознали всей ширины пропасти, что лежала между женщинами Чхонджу, которые и впрямь легко могли крутить романы с приезжими дипломатами, и женщинами Рюкоку… Он не мог представить, чтобы какое-нибудь из этих бессловесных искалеченных созданий решилось назначить незнакомцу свидание.

Странным показалось еще и то, что он не мог припомнить эту служанку – это означало одно из двух: или ее взяли во дворец недавно, или она действительно была с женской половины…

Развернув записку, Гэрэл прочитал: «В час Курицы у ворот Павильона Глициний в женском дворце. Эта же служанка отведет вас в нужную комнату».

Для любовного письма приглашение было, мягко говоря, чересчур прямолинейным. Скорее всего, это что-то другое.

Может быть, послание – от императора? Вдруг тот хочет напоследок еще раз переговорить с ним? Нет, вряд ли: они уже обсудили все, что имело значение…

Письмо Гэрэл сжег – просто на всякий случай. В час Курицы он, как и было велено, пришел к женскому дворцу, нашел нужное здание. Неслышной тенью выскользнула из темноты уже знакомая служанка; долго вела его куда-то по запутанным коридорам. Наконец, остановившись напротив одной из дверей, шепнула: «Вас ждут», – и исчезла так же бесшумно, как появилась.

Гэрэл вошел. Увидев, кто его ожидает, он в удивлении остановился. На кровати сидела женщина лет сорока. Она была все еще очень красива, но ее лицо дышало властолюбием, а из глаз сочился такой холод, что лишь человек с очень богатым воображением мог заподозрить в ней любительницу тайных ночных встреч и романтических утех.

Он мельком отметил, что ноги женщины нормального размера – не изуродованы бинтованием. И хотя такие ступни, без сомнения, считались тут признаком дурного происхождения, она вовсе не стремилась спрятать их под юбки.

Незнакомка холодно улыбнулась при виде Гэрэла и заговорила на юйгуйском без акцента:

— Мое почтение, господин генерал. Мое имя Сун Сяолянь. Не удивляйтесь, что я назначила вам встречу в женских покоях: в другой части дворца повсюду глаза и уши. Женщину же в этой стране никто ни в чем не заподозрит…

Она могла бы не представляться: он узнал ее еще до того, как она начала говорить. Гэрэл никогда в жизни не видел эту женщину, но ее лицо было копией лица молодого императора – искаженной, порочной, злобной копией, но тем не менее, сходство было огромным. Вот, значит, она какая – Сун Сяолянь, императрица-мать.

— Я знаю, кто вы, – коротко ответил он, не кланяясь.

— Скажу без обиняков: у меня есть основания полагать, что вам, господин генерал, не помешал бы союзник при дворе Юкинари.

— И каковы же ваши… основания? – сказал Гэрэл, критически рассматривая собеседницу.

— Я знаю, что вы уже беседовали с императором, хоть официальные переговоры пока и не состоялись. У меня много глаз и ушей во дворце. И я догадываюсь, что вы с ним не пришли к согласию и войны не избежать. Юкинари еще очень молод и наивен. Он не понимает, что в этой войне ему не выиграть.

— Откуда такая решительная уверенность в том, что вашего сына ждет поражение? Он, может, и молод, но отнюдь не глуп, как мне показалось, – возразил Гэрэл. – К тому же он харизматичен. Люди охотно идут за ним. И он показал себя талантливым политиком.

— Уверяю, и как полководец он вас не разочарует, когда придет время воевать. Это верно, он талантлив, причем во всем – я вынуждена признать это при всей нелюбви к нему. Но при всем том, что Юкинари удалось сделать для укрепления и процветания Рюкоку, Чхонджу все равно гораздо сильнее. Нет никаких сомнений в том, что ваша сторона одержит победу. Мой сын глупец, раз не видит этого.