Книга Сломанный мир, страница 65 – Анна Мори

— Я не верю, что Дракону и Тигру есть до нас какое-то дело. Мы сами творим свою судьбу. Даже если боги существуют, в чем я сильно сомневаюсь, то это чудовища, злобность которых непостижима. Вероятно, вы правы в том, что мир полон удивительных существ, и вам повезло обнаружить одно из них. Но чудеса… Нет. Я в них не верю. И в ваш прекрасный будущий мир – тоже. Я считаю, мы живем именно в таком мире, какого заслуживаем. Вы можете обманываться сколько угодно, но мы – просто люди…

Собственный голос казался чужим. Он знал, что его слова причиняют Юкинари боль, но Гэрэл этого и хотел – потому что тот разбередил в нем старую рану, которая, как он думал, давно уже затянулась.

Дракон, напуганный звуками незнакомого злого голоса, соскользнул с руки императора и бесшумно, без всплеска, нырнул обратно в пруд – словно и не было его.

Когда-то Гэрэл верил в чудеса. По крайней мере, хотел верить.

Однажды, когда ему было десять, он убежал из хозяйского дома. В этот день его в очередной раз избили – несильно, не как, например, в тот раз, когда ему сломали пальцы и два ребра, – но именно в этот день он поддался слабости и позволил какой-то силе увлечь его из города в степь. Степь, напомнившую о Юге, где он родился, о Пустошах, что на самом краю земли. Там над головой светилось вечереющее серебристое небо, вокруг шелестела высоченная, по грудь, трава, и в какой-то момент его затопило такое пронзительное желаниеповерить, что он поднял руки к небу и стал кричать, чтобы его забрали, чтоб его наконец-то забрали из этого проклятого мира в тот, о котором рассказывала мама.

У него тоже бывали «плохие дни», когда он если и не путал действительность с грезами, то очень хотел…

Он перестал верить в чудеса не в тот день – хотя за ним, конечно же, никто не пришел, никто никуда его не забрал, и он, устав ждать, просто побрел назад, раздавленный чувством собственной никому-не-нужности, – а несколько лет спустя.

В тот день, когда мама лежала в траве, раздавленная конскими копытами, а он уже все понял, но продолжал ее тормошить, потому что слишком долго верил, что она особенная и с ней такого случиться не может…

Его мать былаяогуай. Но она не была ни волшебницей, ни, как оказалось, бессмертной.

— Я уже не так юн, чтобы ощущать себя бессмертным и всесильным, – продолжал он зло. – И да, всю жизнь я по понятным причинам ощущал себя особенным, и ненавидел и презирал себя за это, и ни о чем не мечтал так сильно, как избавиться от своей ущербности и стать таким, как все. Моя жизнь слишком долго сводилась к тому, чтобы просто выжить, поэтому я редко мог позволить себе мечтать. А вы… вы пока очень молоды и наивны. То, как вы, не задумываясь, прогнали охрану, оставшись наедине со мной – с солдатом враждебной вам страны… это чудовищная глупость. Зачем доверились мне? Я ведь могу убить вас прямо здесь и сейчас.

— Но не убьете. – Юкинари не храбрился – говорил со спокойной уверенностью.

И он, конечно, был прав, и Гэрэл сказал, злясь на его правоту:

— Прекратите делать вид, что вы все обо мне знаете. Если бы вы хоть что-то знали, не пытались бы меня очаровать, не смотрели бы на меня как на друга вместо того, чтобы думать обо мне как о враге. Я вам не друг, не союзник, не тот человек, который вам нужен…