Книга Сломанный мир, страница 137 – Анна Мори

Ху-сяньшен по-прежнему делил покои с огромным количеством кукол: они сидели на полках, на кровати, на столе. Конечно же, они находились не на тех местах, где были, когда Гэрэл видел их в последний раз (еще бы – сколько времени прошло с тех пор!), и легко было представить, что в отсутствие гостей куклы перемещаются по комнате, ведут какую-то тайную жизнь. Куклы никогда не пугали Гэрэла – слишком много реальных ужасов окружало его с самого рождения, чтобы еще и запугивать себя выдумками про неодушевленные предметы, – но он был готов покляться, что некоторые из них в самом делесмотрят на него.

— Садись.

Стульями Господин Лис так и не обзавелся – видимо, гости к нему приходили нечасто. Гэрэл сел на кровать. На ней лежало вязание: спицы и маленький, кукольный незаконченный наряд в юйгуйском стиле. Зрелище это находилось где-то посередине между «мило» и «жутковато».

— Любишь вязать?

— Люблю кукол. Людей – не очень. Ты это хотел спросить?

— Нет…

С чего начать? Любой разговор с даосом состоял из шпилек, которые Гэрэл постепенно привык пропускать мимо ушей, загадок и недоговоренностей. Чтобы собрать хотя бы какие-то крупицы информации, он должен задавать как можно более конкретные вопросы.

— Почему ты служишь Токхыну?

— А разве не очевидно? Развлекать его беседами о долголетии – не такая уж высокая цена за безопасную и беспечную жизнь тут. А вот зачем ты ему служил столько времени? Вот каким вопросом стоило бы задаться.

Обидно, но, увы, абсолютно справедливо… Гэрэл, конечно, надеялся услышать более развернутый ответ: чего на самом деле хочет Господин Лис, стремится ли к власти, верит ли сам той ерунде, которой пичкает Токхына, что думает о богах и их непонятной игре (и последнее по списку, но не по важности: действительно ли эти куклы в комнате живые?), – но понял, что на самом деле все это его не слишком интересует. Да и не ответит ему на эти вопросы Господин Лис, хоть и обещал быть честным: преподнесет какую-нибудь очередную загадку или отшутится.

— Зачем ты воскресил Юкинари?

— Было интересно, что получится. И, надо сказать, вышло гораздо лучше, чем я ожидал! К тому же он все равно был уже мертв.

В голосе волшебника не было ни тени сочувствия к судьбе Юкинари, словно речь шла о каком-нибудь зверьке из лавки чучельника… Тем не менее этот ужасный человек был для Гэрэла последней надеждой – и он задал главный вопрос, надеясь, что голос не выдаст всей степени волнения:

— Ты можешь вернуть ему душу?

— Даже если и мог бы, зачем мне это делать?

Гэрэл был обескуражен такой наглой откровенностью, но попытался подавить злость. Господин Лис наблюдал за ним, забавляясь.

— Но это возможно? – терпеливо спросил Гэрэл.

— Думаю, да, – неохотно признал даос.

Гэрэл зацепился за это «думаю»: видимо, Господин Лис умел меньше, чем ему хотелось бы.

— Как?

— Найти кого-то, кто это умеет, или самому стать этим кем-то, – растолковал ему даос, будто двухлетнему ребенку.

— Ты хоть что-нибудь дельное скажешь или нет? Я устал от недоговорок.

— А я люблю недоговорки. Разве не забавно, когда никто ничего не понимает? – рассмеялся Господин Лис, а Гэрэл почувствовал почти непреодолимое желание закатить глаза: как ребенок, ей-богу…

Наконец Господин Лис сжалился над ним:

— Его душа все еще привязана к телу, но заблудилась. Тебе нужен тот, кто умеет ходить по мирам-внутри-сердца. Но я тут тебе не помощник. У снов и душ странные законы, и, по правде говоря, мало кто их понимает.