Книга Развод. (не) просто жить дальше, страница 21 – Алиса Верди

— А я такая? — с сомнением спрашиваю у нее я.

— Именно! Просто ты об этом забыла.

Мы заходим. Я краем глаза вижу продавщицу, та тут же бросает взгляд на мои строительные пакеты, потом на мои ботинки, потом на Юльку, которая уверенно идет вдоль стеллажей.

Я смущенно улыбаюсь и отвожу глаза, стараясь стать невидимкой.

— Смотри, — говорит Юля. — Вот это.

И показывает… сумку. Небольшую, ярко-красную. Такая, как в рекламе духов — броская, смелая, с характером. А еще… она такая вся… ну… дерзкая что ли.

Она надо мной прикалывается?

— Юль, ну ты что, я с такими не хожу…

— Вот именно. А теперь будешь. Носи и вспоминай: ты теперь другая. Не хозяйка гардеробной, которую контролирует Игорь. А свободная женщина. Пусть мелочь, но твоя.

— Да в нее же ничего не поместится!

— Ну, это смотря что ты туда собралась класть. Рулон обоев и шпаклевка точно не поместятся, а вот губная помада и флакон духов — вполне!

Я с сомнением беру в руки сумку. Ну вообще, красивая.

Провожу пальцем по шву, чувствую как подушечки пальцев скользят по мягкой коже. Оттенок — как у той помады, которую я никогда не решалась купить. Сердце стучит как перед экзаменом.

— Ну?.. — подталкивает Юля. — Пошли на кассу?

Я колеблюсь мгновение.

Моя прежняя Настя в ужасе. Она кричит "Куда тебе? Такое не для тебя! Оставь это тем, кто может себе такое позволить. Тем ярким и смелым женщинам, которые не смущаются от прикованных к ним взглядов".

И я уже тянусь было поставить ее на полку, но не ставлю. Потомоу что другая Настя — новенькая, еще неуклюжая — молчит. Просто держит сумку. И не отдает.

— Акцентная стена, Настя, помнишь?

Я киваю. Она права.

Поворачиваюсь и с по-прежнему зажатой в руке сумкой, иду к кассе.

Девушка за кассой улыбается, а я краснею, как будто меня поймали с чем-то запретным.

Чувствую себя как первоклашка, прогулявшая школу.

Мы выходим из магазина. Сумка в пакете, но я ее уже держу крепче, чем надо. Как будто боюсь, что кто-то передумает и заберет.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Юля, когда мы загружаем в багажник строительные пакеты.

— Как будто я украла чужую жизнь, — отвечаю я. — Но… приятно.

Юлька хмыкает.

— Это ты не украла жизнь. Это ты свою взяла обратно.

А ведь и правда — я раньше даже сумку без его одобрения не брала.

Я перевожу взгляд на свое новое приобретение. Такая яркая.

— Слушай, а это не перебор? Вдруг это слишком для меня? — с сомнением спрашиваю я подругу.

— Слишком — это когда ты в ней картошку носить начнешь, — фыркает она.

Мы обнимаемся у машины. Она уезжает, а я еще минуту стою во дворе, прижимая к груди новый трофей.

В голове — каша, в сердце — странный восторг.

Я захожу в подъезд, лифт гудит, а я думаю — хоть бы дома чаю попить спокойно. Выхожу и тут же замираю.

На лестничной площадкеона .

Вся как обычно при параде.

Плащ, прическа, сумочка (дороже, чем моя, разумеется).

В руках пакет, небось с пирожками, как всегда, чтобы я потом благодарила до посинения.

Свекровь. Нина Андреевна собственной персоной.

Она оглядывает меня с ног до головы таким взглядом, что у меня мурашки по спине начинают бегать.

Смотрит на ботинки, на строительный пакет в одной руке, и… на ту самую сумочку в другой. Задерживает на ней взгляд чуть дольше, чем нужно.

А потом снова смотрит в глаза.