Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 42 – Ляля Либерман

Утро наступило слишком быстро.

Виктор сидел в офисе. Но мысленно был далеко. Пальцы лежали на клавиатуре, но не нажимали. Глаза смотрели в окно, но не видели.

Там, за стеклом, исчезла Лиза.

Пустота, которую раньше он умел игнорировать, стала плотной. Осязаемой. Боль была холодной. Непривычно живой. Она не отпускала.

— Лиза уехала к бабушке, — произнес он вслух. Неуверенно. Жалко.

В комнате никого не было. Он разговаривал с пустотой.

— И я не могу... позволить ей исчезнуть.

Встал. Движения оставались сдержанными. Привычка. Но внутри все кипело. Ветер, который он всегда умел приручать в парусах, вырвался из-под контроля. Включил телефон. Вызвал всех. Водителей, консультантов, помощников. Все должны были действовать немедленно. Он поднимал город. Как шахматную доску. Каждая фигура знала свой ход.

Кроме него самого.

— Найти ее. Сейчас. Узнать, где она.

В голосе сквозило то, чего он сам в себе не знал. Отчаяние. Чужое, липкое, незнакомое. Виктор не думал о контракте. О рациональной необходимости брака. О наследнике. Все исчезло. Растворилось. Осталась только Лиза.

Человек, который принял его таким, какой он есть. Со льдом внутри. С неумением говорить. С вечной дистанцией. Рядом с ней он впервые понял: контроль и правила не заменяют сердца. Никогда не заменят.

Вспоминал ее лицо. Голубые глаза. Легкую улыбку. Ямочки. Как она говорила о бабушке. Книгах. Детях, которых когда-нибудь будет учить читать. И напишет для них книжку, обязательно с картинками. Красивыми, нежными. Как она сама.

Видел, как осторожно отстранялась, когда он нарушал ее пространство. Не обижалась. Просто уходила в себя. Подчинялась. Ему было стыдно. За то, как он молчал в ответ на ее заботу. За то, что лицо оставалось непроницаемым, когда внутри уже что-то менялось.

Теперь понимал: без нее он не будет счастлив. Никогда. А с ней — будет.

Виктор выбежал из офиса.

Сел в машину. Не выбирал маршрут. Просто знал, куда ехать. Тело вело. Память кричала ему прямо в ухо. Несся по городу как сумасшедший. Улицы, районы, мосты. Телефон разрывался. Звонки, сообщения, данные. Все стекалось в единую сеть.

Друзья семьи. Знакомые. Дальние родственники. Он поднял всех. Каждый звонок приближал. Каждая минута давила. Он искал ее не как ресурс. Не как носителя. Как женщину. С живым лицом. С дыханием. С голосом, который читал Пушкина по вечерам.

Мать потеряла память. Он не смог ее вернуть.

Терял Лизу. По своей вине. Из-за своей глухоты.

Ощущение потери пожирало изнутри. Медленно. Неотвратимо.

— Лиза... — прошептал он, вдавливая педаль газа. — Вернись. Пожалуйста.

Впервые в жизни он просил. Не требовал. Не ставил условий. Просил.

Машина мчалась по ночному городу. Февральский ветер бил в стекла. Холодный. Злой.

Виктор начал погоню. Без правил, условий, контракта. Погоню за той, что дороже всего. За Лизой. Которую нельзя купить. Запланировать, защитить бумагой. Видел только один исход. Она в безопасности. Рядом с ним. Все остальное его не устраивало.

Иначе город, здания, вся его жизнь станут пустыми. Декорациями. Фальшью. Он искал не идеальный результат и не выгодную сделку. Он искал свою Лизу. Свою! Черт возьми.

Дверь открыла бабушка.

Прямая спина. Белые кружева на запястьях. Взгляд открытый и смелый.

— Она уехала, — сказала отважная старушка. Не дала ему и рта открыть. — Час назад. Сказала: «Передайте ему — я отпускаю».