Книга Брак по контракту. Ребенок из хорошей семьи, страница 23 – Ляля Либерман

Чуть позже, Виктор вышел из ванной. Оделся. Чёрный костюм, белая рубашка, без галстука. Просто. Дорого. Надёжно. Перед уходом остановился у двери.

Она спала, кудряшки разметались по сатину подушки, а из-под одеяла торчала ее розовая пятка. Посмотрел и пошел дальше. Туда, где системы все еще работали. На него. Но у лифта остановился и прислонился лбом к стене. Закрыл глаза. В груди что-то дрожало. Не сердце. А то, что он давно похоронил под слоем контроля.

Лиза тем временем встала и подошла к окну. Смотрела, как его машина отъезжает от подъезда. Чёрная, без логотипов, идеальной формы. Но теперь она знала: там сидел не механизм. Человек. Уязвимый. Настоящий.

Бабушка позвонила из Швейцарии. Голос был слабым, но ясным.

— Он хороший? — спросила она.

— Он учится дышать, бабулечка.

— Славно. Этого достаточно.

Лиза подошла к полке, взяла томик Пушкина. Раскрыла на странице с надписью: «Я помню чудное мгновенье…» И впервые за долгое время прочитала вслух. Не для себя. Для Виктора. Хоть он уже не слышал.

Тишина в квартире стала мягкой. Как дыхание рядом или начало. Чего-то нового.

Квартира Виктора была практически стерильной. Ни одной лишней книги, отсутствие непродуманных деталей. Лиза несла свои привычные «следы», стопки детских книжек на столах, блокноты с заметками, запах свежей бумаги.

— Господин Виктор, — произнесла она утром, осторожно постукивая по поверхности его рабочего стола, — я надеюсь, не сочтёте чрезмерным, если книги будут расставлены по-моему. Так, чтобы к ним был удобный доступ. Для размышлений и вдохновения.

Виктор поднял глаза от документов. Его привычное выражение лица на мгновение дрогнуло.

— Размышления и вдохновение… — повторил он, явно не понимая сути. — Вы имеете в виду… что книги… стоят здесь… как удобство для… размышлений?

— Совершенно верно, — улыбнулась Лиза, слегка смущённо. — Не подсказывая, а приглашая к созерцанию. К внутреннему путешествию.

Виктор моргнул. «Внутреннее путешествие?» Он представил себе компас, карту и рюкзак и слегка скривился. Ему не хватало простого: «Книги стоят здесь». Но вместо раздражения он неожиданно улыбнулся. Скромно, почти невидимо.

Рабочие вопросы и деловые встречи только усилили напряжение. Виктор показывал Лизе графики, схемы, прогнозы прибыли. Для него всё было чётко и конкретно. Лиза же вставляла литературные метафоры, порой слишком устаревшие:

— Разрешите мне заметить, господин Виктор, — как-то сказала она на совещании, — что наша стратегия подобна парусу. Который, хоть и натянут ветром обстоятельств, должен сохранять изгиб. Дабы не порвать ткань предприятия…

Коллеги переглянулись, а Виктор покачал головой.

— Парус… ткань… предприятие… — произнёс он с явным недоумением. — То есть… мы держим курс, правильно?

— Да, — согласилась Лиза, пытаясь не улыбнуться. — Но с оттенком плавности, господин Виктор.

Разница в языке и восприятии стала постоянной темой их совместных дней. Виктор смущался, раздражался и одновременно начинал привыкать. Замечал, что её слова заставляют его думать иначе, более гибко.

Ночью произошёл первый эмоциональный кризис. Для Виктора интимность была обязанностью, пунктом договора, формальностью. Лиза же, выполняя «контракт», чувствовала внутренний надлом, который тщательно скрывала.