Книга Договориться с тенью, страница 77 – Галина Миленина

Дверь в палату распахнулась и в неё стремительно вошёл врач, — молодой мужчина. Рожениц сегодня было много, как будто договорились в этот солнечный выходной день задать ему жару. Доктор повернулся с вопросом к Павлу:

— Когда начались схватки? Павел растерянно взглянул на Софию. Врач достал из кармана перчатку, надел и, склонившись над Софией, проверил раскрытие шейки. Вытянув окровавленную руку, повернулся к побледневшему Павлу:

— Не передумали, рожать вместе будем? — спросил, смерив его взглядом, как будто прикинул, если в самый неподходящий момент, этот экземпляр мужчины под два метра, потеряет здесь сознание, не усложнит ли им всем жизнь?

— Я передумала, — поспешила ответить София. Муж будет ждать в коридоре, если что-то пойдёт не так, и понадобится общее решение, мы его позовём. Павел удивлённо вскинул брови.

— Да, я так хочу. И буду чувствовать себя спокойнее, если ты уйдёшь. Правда, я стесняюсь, не обижайся, пожалуйста! Она протянула к нему свои руки, Павел наклонился и они обнялись, как в последний раз.

«Не обижайся» — повторил он про себя. Ничего себе подарок! Да он не представлял, какая умница его жена, как прочувствовала его и главное, как преподнесла! Они одно целое, она слышала его и понимала, после всех испытаний, соединившись снова, они жили в безмерной синхронности, дыша вместе, как одна душа на два тела. Он сам не смог бы попросить освободить его от присутствия на родах, проявить свою слабость. А она умница. Он никуда не уйдёт, будет здесь, за стеной, рядом, будет слышать её, заходить вытирать ей пот, держать за руку, гладить по головке, рассказывать ей смешные байки, подносить воду, но в момент родов он хочет только закрыть глаза, молить Бога о том, чтобы всё было хорошо и ждать.

Он не помнит, сколько раз заходил в палату и держал её за руку, не помнит, что говорил и как часто выскакивал на улицу, затянуться сигаретой до головокружения и затем вдохнуть свежего воздуха. Помнит звёздное небо и свои молитвы-заклятья: пусть всё будет хорошо, Господи, пусть всё будет хорошо! Я прошу тебя, Господи! Накажи меня, как хочешь, за все мои плохие поступки, только пусть всё будет хорошо с женой и ребёнком!

Павел шёл, как робот, по коридору, прислушиваясь к звукам ночного роддома, — десять шагов в одну сторону от палаты Софии и столько же обратно, когда навстречу ему из манипуляционной поспешно вышла медицинская сестра с капельницей на штативе. Павел отошёл в сторону на своём девятом шаге от родной палаты, освободив дорогу и, повернулся посмотреть, куда она войдёт. Он даже зажмурился, пытаясь себя обмануть, — вот сейчас он откроет глаза, а её уже не увидит, так как та скроется за соседней дверью. Но нет, медсестра вошла к Софии. Павел направился следом и перед дверью столкнулся с доктором. У него было строгое, озабоченное лицо.

Павел вошёл в палату, встал перед женой на колени и, взяв её руку в ладони, прижал к своим глазам. Ничего не успев сказать, увидел, что в палату вошли двое санитаров переложить Софию на каталку, встали поодаль, ожидая: над той склонилась медсестра: ввела в вену иглу и закрепила, по прозрачным трубкам из флакона сверху быстрыми каплями потекла какая то жидкость. Павел смотрел на эти капли и убеждал себя: сейчас всё наладится, вот они капают и помогают Соне, всё будет хорошо. Да! Кому же звонит врач? Почему бегом? — подумал тревожно Павел. Каталку развернули головой к двери и повезли, медсестра шла рядом, держа в руках штатив с капельницей. Павел смотрел на жену, её бледное лицо и алые, сухие губы, и ему хотелось, чтобы это был сон. У дверей операционной их догнал врач-гинеколог и остановил Павла: сюда нельзя!