Книга Ведьмочка в Академии Магов 3, страница 82 – Оксана Гринберга

Также Брир заявил, что жизнь продолжается, и сейчас от всех нас требуется соблюдать строжайшую дисциплину и не нарушать правила академии.

— Конечно же, это первое, что нельзя делать после покушения на короля, – проносить в свою комнату запрещенные на факультете Некромантии вещи, – скептическим голосом прокомментировала Гретта.

Но вместо этого мы взяли и пронесли. Вернее, выпросили на кухне пару больших блюд с печеньем, а потом пригласили в нашу комнату всех, кому собирались показать эту запись.

Правда, некоторые прибежали и сами – например, яйцекусы, все семнадцать ящерок, для которых я предусмотрительно захватила две корзинки с лакомством. За ними явились и церберы, перед приездом короля оставленные на территории академии и изнывавшие от того, что наружу им не вырваться, а там происходило нечто опасное, и они никак не могли меня защитить.

Пригласила я и Северина, а еще… позвала Рурха и Ангха.

Да, нахождение упырей вне кладбища было строго запрещено правилами академии, но в нашей комнате и так оказалось слишком много тех, кто попадал под запреты. Двумя упырями больше, двумя меньше, уже никакой разницы!

Но, боюсь, явись к нам декан Брир с проверкой, даже его закаленное в боях сердце вряд ли выдержало бы подобное зрелище!

То, как мы дружно, закусывая печеньем и запивая это вкуснейшим чаем, а еще чавкая угощением из корзин (яйцекусы) и грызя кости в ванной (церберы), с мухарашей на моих коленях и Колючем, пристроившимся под боком у Гретты, стали смотреть проекцию с кристалла.

Да, Лианна королевским взмахом руки активировала запись, но… Ничего не произошло.

— Сперва я ошиблась в заклинании, – смущенно пробормотала подруга. – Поэтому кристалл заработал, но чуть позже. Где-то через пару-тройку минут, когда я активировала заклинание повторно.

И мы стали ждать.

Я чувствовала, как сжимала мою руку мягкими пушистыми лапками мухараша, раз за разом выпуская в мою сторону волны любви и обожания. И еще я чувствовала рядом с собой крепкий бок Северина.

Пусть никакие волны Темный не запускал, да и лапки… В смысле, руки у него были вовсе не пушистыми…

Покосилась – ну да, нормальные такие мужские руки. Большие, уверенные, с загрубевшей кожей, явно привыкшие держать оружие. Немного пострадавшие в недавнем прорыве – на тыльной стороне правой руки виднелся длинный подзаживший порез, на который, уверена, Темный не обратил внимания.

Так вот, я сидела рядом с Северином и мухарашей и чувствовала себя окруженной их любовью. Приятное ощущение, надо признать!

Но тут очнулся кристалл, и все приятное испарилось.

Запись началась с того момента, когда король уже вышел из своего экипажа и стоял рядом с нашей четверкой, поэтому я хорошо видела его лицо. А еще свой затылок и розовую ленту, которую перед этим старательно завязывала, а потом подправляла возле зеркала, стараясь достичь идеального угла.

Лента в моих темных волосах была чудо как хороша.

Как, впрочем, и наши спины. И даже развевавшийся на ветру флаг академии над моей головой не подкачал. А вот лицо правителя Элеона в тот момент, когда он услышал мое имя…

Если честно, стоя перед ним, сжимая в руке глупое знамя и переживая, что оно мне мешает, я не слишком-то обратила на это внимание. Зато сейчас увидела, как сильно побледнело лицо Ильдара Иллариана, словно король увидел перед собой ожившего призрака.