Книга Зверь без сердца, страница 36 – Наталья Буланова

— Он твой. Босс сказал, можешь забрать домой.

Моя ожившая мечта совсем рядом. И перспективы, конечно, красочные и для меня очень выгодные. Способ вылезти на достойный уровень из нищеты, в которой я барахтаюсь с самого рождения.

Но внутри меня все противится этому. Для меня это все равно что налет на банк – преступление.

— Передай боссу, что я не согласна.

Игорь швыряет нож в упаковке на стол, и тот глухо стучит по железной поверхности. Я вздрагивают от резкого звука.

— Алис, пора взрослеть. Мир не такой радужный, как ты думаешь. Все нагревают друг друга. Все. Кассиры обвешивают. В магазинах раскрывают пачки с просроченной заморозкой и продают на развес, а из других продуктов с истекшим сроком годности делают салаты, запекают, парят, жарят и продают в отделе кулинарии. Понимаешь? Весь мир так устроен.

Я понимаю, что в его словах есть доля правды. Я помню, как маленькой сидела у мамы на работе в продуктовом. У нее тогда на прилавке стояли весы, на которые ставили гирьки. И она пальцем надавливала на одну из платформ при взвешивании товара, чтобы сделать продукт тяжелее.

Когда я ее спросила, зачем она так делает, она ответила: «Мои дети хотят есть».

Я тогда восприняла это как должное, но ничего не поняла. Потом уже, спустя годы, уловила связь.

А теперь мне предлагают мухлевать, чтобы жить лучше. Но только тут не пальцем на весы нажимать, а еще хуже – кормить людей просрочкой.

Интересно, за такое сажают?

— Игорь, нет. Я просила тебя передать, что я больше не буду готовить из плохих продуктов, а вместо этого вы хотите поставить это на поток. Нет, нет и еще раз нет.

Игорь отворачивается, упирается кулаками в разделочный стол.

— О себе только думаешь, – бурчит он себе под нос, а потом резко поворачивается ко мне. – А у меня Ирка больна. Ей нужны дорогостоящие лекарства, понимаешь? А босс мне обещал, если ты согласишься, тоже оклад поднять. Я не могу упустить этот шанс, понимаешь?

У меня внутри все опускается от плохих вестей.

— Ира больна?

Я видела ее несколько раз и заметила, что она очень резко похудела, но и не думала, что все так серьезно.

— Да! Онкология. А ты кривляешься, строишь из себя праведницу, а между тем мир жесток. Либо ты – либо тебя. Во всех отношениях. Так что давай не гони пургу, и будем вместе жить хорошо. Я Ирке хоть лекарства покупать смогу, ей не так больно будет. Понимаешь ты это или нет?

Последнюю фразу он выкрикивает. У меня по телу прокатывается волна мурашек.

Терпеть не могу, когда на меня орут. С детства не переношу. Сколько раз думала: вырасту – и пусть хоть кто-то попробует открыть на меня рот.

И что в итоге? Теперь не папа орет, а вышестоящий по работе.

— Мне жаль Иру. – Я говорю искренне. – Надеюсь, она поправится.

— В твоих силах ей помочь. Сейчас. Здесь. – У Игоря так выпучиваются глаза, что мне становится не по себе.

Был бы оборотнем, его зверем была бы сова.

Ой, что это я?

Все внутри меня против этого давления, против этой работы с тухлятиной. Только если в детстве у меня не было выхода – требовалось кормить чем-то младшеньких, которые теперь меня знать не хотят, то сейчас я сама могу сделать выбор.

Все во мне протестует. Не хочу. Не буду. Даже за возможность жить припеваючи и не думать о том, что есть завтра и чем платить за квартиру в следующем месяце.