Книга Зверь без сердца, страница 22 – Наталья Буланова

«Нет, не мужчины – оборотни!» – сурово поправляю себя, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

И снова, крадучись, отступаю на шаг.

— Р-р-р-р… – Рык повторяется, на этот раз отдаваясь глухим эхом в моей собственной груди.

Я вздрагиваю.

— Я стою. Стою, – шепчу я.

Кому? Себе, чтобы не расплакаться от переизбытка чувств? Или ему – этому голому, рычащему хищнику на кровати? Не знаю.

Я вообще ничего не понимаю. Еще вчера моей главной проблемой был тухлый стейк и шеф-самодур. Даже назойливый сталкер казался мелкой неприятностью по сравнению с тем, что сейчас разворачивается в спальне непонятного мужчины… существа… альфы.

«Глава» – всплывает обращение людей Александра к нему. Значит, он правда их лидер. Их альфа. А они – стая? Тоже оборотни?

Его… эм-м-м… неприкрытость смущает меня не меньше, чем клыки и когти. Оборотень или нет, но приличия ведь никто не отменял!

Рядом, на спинке кресла, висит его темно-синяя рубашка. Пахнет им – тем самым озоном и дорогим стиральным порошком. Я не дыша сдергиваю ее и, подкравшись, набрасываю на его поясницу. Ткань ложится мягко, и он даже не вздрагивает, лишь мышцы на спине чуть играют под кожей. Словно он только этого и ждал.

Или он и правда заснул?

Ободренная, я делаю еще шаг назад, к свободе.

— Гр-р-р…

Рык повторяется – уже не яростный, а скорее ворчливый, недовольный, как у огромного пса, которому не дают спать.

Я собираю всю свою смелость, всю выдержку, воспитанную годами готовки из объедков, уходом за братьями и сестрами, и угождения капризным гостям.

— Ладно, мистер оборотень, – выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло от напряжения, – что дальше?

В ответ он молча, с невероятной грацией для такого крупного тела переворачивается на спину и раскидывает руки – те самые, что только что были лапами с когтями, – в стороны, обнажая еще более мощные мышцы груди. Черты его лица, резкие и властные, кажутся на подушке еще более выразительными.

И тут я чувствую запах, снова. Он плывет от Александра волнами, пьянит и дразнит аппетит, словно только что приготовленная лазанья.

Тот самый запах свежести и опасности – леса после грозы. Он окутывает меня, пробуждает предвкушение удовольствия, которого и быть-то не может.

Этот аромат бьет прямиком в мозг, вызывая глупое, иррациональное чувство дежавю. Словно я знала его всегда. Словно он пахнет домом. Таким, каким он должен быть: не тесной квартирой с вечно голодными братьями и сестрами, а чем-то большим, надежным, диким и безопасным одновременно.

Это похоже на вкус из детства, который навсегда закрепляется в мозгу с чем-то позитивным. Как макароны с сахаром. Как звук шуршащих в руках родителей купюр, означающих зарплату и леденец на палочке для каждого из детей.

Вопреки здравому смыслу, мое тело откликается волной мурашек. Предательское тепло разливается внизу живота.

«Он же монстр! Он только что был волком! Он похитил тебя!» – кричит внутренний голос.

«Но он спас от Никиты. И не тронул, когда мог», – шепчет другой, тихий и непрошеный.

«Он шмякнул тебя об асфальт!»

«Там расстояние-то было с палец!»

Я встряхиваю головой, сбрасывая наваждение, прекращая этот сумасшедший внутренний диалог.

Я словно под действием чего-то иррационального, но очень сильного. И только когда я с силой прикусываю нижнюю губу и чувствую боль, она возвращает мне ясность сознания.