Книга Системный целитель 4, страница 66 – Алексей Ковтунов

Когда все десять прошли испытание, я завёл их в кузов грузовика и закрыл за собой дверь.

— Ну всё, — объявил я, доставая из кармана Изолятор, — теперь вы соучастники. И перед вами есть выбор.

Процедура отключения заняла буквально несколько секунд на каждого. Изолятор работал безотказно, разрывая связь со Светлой системой чисто и аккуратно, без всяких побочных эффектов. Целители стояли с ошарашенными лицами, явно не понимая, что только что произошло.

— Тёмная, даю тебе слово! — произнёс я традиционную формулу, и у всех десяти перед глазами возник новый интерфейс.

Они уставились куда-то в пустоту перед собой с выражением детей, которым вместо ожидаемого подзатыльника вручили мешок конфет. Тёмная, как всегда, не подвела и объяснила каждому всё, что нужно было знать о новой системе, о возможностях развития и о правилах безопасности.

Если кто-то из вас решит рассказать обо мне Светлой или её слугам, — голос Тёмной прозвучал у всех в головах одновременно, и я видел, как они вздрогнули от неожиданности, — я заблаговременно отключусь от предателя. А его самого обвинят в измене и устранят, потому что именно так всегда поступает Светлая с теми, кто оказался вне её системы. Вы уже оскорбили её публично, ваши слова записаны и сохранены. Так что подумайте хорошенько, прежде чем делать глупости.

Этого оказалось достаточно. Десять пар глаз смотрели на меня с пониманием и принятием, и я видел, что они осознали серьёзность ситуации. Дороги назад больше нет, только вперёд, вместе с Тёмной системой и со мной.

* * *

Дорога домой показалась Семёну Игнатьевичу бесконечно длинной, хотя на самом деле занял этот путь не больше получаса. Он шёл по знакомым улицам, машинально обходил прохожих и думал о том, что только что произошло, прокручивая в голове разговор с этим странным целителем Рубцовым снова и снова.

Светлая система дура. Четыре раза, вслух, с толком и расстановкой. Требование звучало настолько дико и абсурдно, что поначалу Семён Игнатьевич решил, будто над ним просто издеваются.

Но нет, Рубцов говорил совершенно серьёзно, и некоторые из тех бедолаг, что стояли в очереди на собеседование, действительно произносили эти слова. Он видел их перекошенные от страха лица, слышал дрожащие голоса и наблюдал, как они бледнеют после каждого произнесённого оскорбления.

Семён Игнатьевич не стал участвовать в этом балагане и ушёл сразу, как только понял, что от него требуется. У него второй сорт, а это многое значит в этом мире. Второй сорт означает уважение в обществе, доступ к определённым благам, возможность жить по-человечески, а не влачить жалкое существование на задворках цивилизации.

Да, лицензию у него отобрали, да, работать по специальности он больше не может, но сорт-то остался при нём! И рисковать этим последним достоянием ради сомнительной работы у какого-то самоучки с молотом он не собирался.

Дом встретил его привычной тишиной и уютом. Двухэтажный особняк в хорошем районе, с просторными комнатами, дорогой мебелью и всеми удобствами, которые только можно пожелать. Пятнадцать лет работы целителем в клинике Белова позволили сколотить вполне приличное состояние, и даже после отзыва лицензии Семён Игнатьевич мог позволить себе жить безбедно ещё несколько лет как минимум.