Книга Путь Строителя 4, страница 54 – Алексей Ковтунов

Сурик просиял так, что, кажется, даже горны стали гореть чуть ярче, хотя это, конечно, игра воображения и никакого отношения к Основе не имеет, по крайней мере я на это надеюсь.

Подхватил два пустых ведра и зашагал к реке. Тропинка знакомая, ноги сами несут, а в голове тем временем продолжают щёлкать расчёты, перебирая варианты и отбрасывая негодные. До речки минут десять неспешным шагом, и за это время можно многое обдумать, если не отвлекаться на пение птиц и не пинать камешки на дороге. Я, конечно, отвлекался и пинал, потому что голова работает лучше, когда тело занято какой-нибудь бессмысленной ерундой.

На берегу было тихо и безлюдно, если не считать цапли, которая стояла на одной ноге в мелководье и смотрела на меня с выражением оскорблённого достоинства, будто я пришёл на её личную территорию без приглашения. Извини, подруга, мне тут глина нужна, а не твоя компания, хотя как собеседник ты, подозреваю, приятнее некоторых местных товарищей.

Нашёл знакомую заводь, где прибрежная глина скапливается толстым слоем и лежит мягкая, без песка и камешков. Присел на корточки, зачерпнул ладонью, помял, и начал закидывать в ведро. В итоге набрал оба ведра до половины, долил воды до краёв и аккуратно перемешал палкой, чтобы разбить крупные куски. Пусть начинает отстаиваться прямо сейчас, пока несу обратно.

Чтобы не ходить два раза, заодно прошёлся вдоль берега и нарезал ивняка. Прутья здесь растут густо, длинные, гибкие, в палец толщиной, и режутся ножом без усилий. Набрал охапку, перевязал лозиной и закинул через плечо.

Обратный путь с двумя вёдрами и вязанкой прутьев на плече вышел не таким приятным, как туда. Ведра норовили расплескаться при каждом неосторожном шаге, прутья цеплялись за ветки и пытались съехать с плеча, а тропинка оказалась ухабистее, чем запомнилось по дороге к реке. Но донёс, почти ничего не пролив, чем горжусь несоразмерно масштабу подвига.

Дома выставил вёдра на ровное место в тенечке, подальше от горнов, бросил прутья на землю, развязал, отобрал самые ровные и длинные, а коротыши и кривые отложил в сторону. Причем самая магия в том, что вроде бы срезал только прямые и достаточно длинные, но все равно в копну затесался брак.

Присел на чурбак у стены, взял первый прут и начал снимать кору ножом, длинными ровными полосками. Зачем? Ну, просто захотелось в этот раз сделать получше, пусть изделия этого и не требуют. Все равно работа нехитрая, хоть и требует аккуратности: если нажать слишком сильно, прут расщепится, а если слишком слабо, кора отходит рваными клочьями и потом мешает при плетении.

Ободрал штук десять, разложил сушиться на камнях и взялся за каркас верши. В общем-то это даже не работа, а просто такой вид медитации, которая работает только у меня. И если верить Эдвину, так не медитирует никто вот уже почти сто лет, по крайней мере в этих краях. Созидателей-то днем с огнем не сыщешь. Руки помнят движения, пальцы сами находят нужный угол, нужную силу затяжки, поток Основы наливается теплотой в груди, а голова тем временем свободна для более важных вещей.

Например, для подсчётов, которые все так же болтаются в голове и никуда уходить не хотят. Мало того, считаю уже даже не по второму, а по пятому кругу, и все равно не могу уложить все это по полочкам. В частности, сейчас вот опять считаю кирпичи… Кто-то овец перед сном считает, а у меня все мысли только о кирпичах и всем что с ними связано.