Книга Путь Строителя 3, страница 42 – Алексей Ковтунов

Ещё с полчаса понаблюдал, доел мясо, подобрал огуречные хвостики и пошёл восвояси. Строители проводили меня взглядами, в которых читалось столько невысказанного, что хватило бы на целую книгу жалоб, но слова так и остались невысказанными, и это лучший комплимент моему топору.

По дороге домой завернул к Хоргу. Не то чтобы я по нему сильно соскучился, скорее хотел убедиться, что здоровяк ещё жив и не нуждается в помощи. Хотя помощь от меня он бы принял примерно с тем же энтузиазмом, с каким принимает советы по кладке от заказчиков.

Подошёл к двери, прислушался… Из-за стены доносился храп, мощный, ритмичный, с присвистом на выдохе. Жив, значит, и это хорошо.

А вот у порога обнаружилось кое-что похуже храпа — три бутылки, аккуратно выставленные в рядок у стены, закупоренные тряпицами. Не городские, как та, первая, с которой всё началось, а местные, грубые, глины, и пахло от них так, что глаза заслезились на расстоянии вытянутой руки. Сразу пожалел, что решил сдернуть пробку с одной из них…

Местная сивуха, самая дешёвая и самая ядрёная дрянь, от которой наутро хочется умереть, а к вечеру хочется ещё. Кто-то регулярно подносит Хоргу выпивку прямо к порогу, и догадаться, кто именно, не составляет труда. Ренхольд продолжает своё дело, только теперь экономит на качестве, ведь человек в запое пьёт что дают, и разница между городской настойкой и деревенской отравой для него уже не существует.

Первой мыслью было вылить содержимое на землю и разбить бутылки о ближайший забор. Или ещё лучше, о голову Ренхольда, потому что этот мерзавец осознанно травит человека ради подрядческой выгоды, и ему совершенно наплевать, переживёт ли «какой-то деревенский работяга» очередной запой или нет.

Но я сегодня уже тренировал Разрушение, и вместе с корнями лиственницы из организма, похоже, ушла и часть агрессии, так что мысли о членовредительстве затухли довольно быстро. Вместо порчи имущества просто забрал его себе, просто собрал бутылки и утащил домой. Сивуху пить не собираюсь, а вот тара пригодится, в деревне она на дороге не валяется. Воду хранить, настойки какие-нибудь, да мало ли для чего нужны бутылки в хозяйстве.

* * *

Пролетело два дня, и все они слились в один нескончаемый цикл: рубка дров, обжиг, лепка, снова рубка, снова обжиг. Горн работал почти без перерывов, остывая ровно настолько, чтобы выгрузить готовую партию и загрузить новую. Вторая партия из обычных заготовок оказалась куда капризнее первой, бой составил почти треть, и звуки хлопков изнутри камеры за ночь перестали вызывать что-либо, кроме усталого раздражения. Третья прошла чуть лучше, четвёртая ещё чуть, потому что к этому моменту руки уже знали, как загружать, как регулировать тягу и когда именно переходить от медленного прогрева к полному огню.

Между обжигами лепил новые заготовки, и каждую партию старался пропитать Основой, пусть немного, пусть по капле, но пропитанные выживали заметно лучше. Основа приходила и уходила, циркулируя привычным маршрутом, все-таки созидание при лепке восполняло запас, обжиг с вливанием тратил его, и к утру цифры возвращались примерно к тому же уровню, с которого начинали.

Отдельной статьёй шёл сбор бутылок. Каждое утро, проверяя Хорга, обнаруживал у его порога свежую порцию, по две-три штуки за ночь. Ренхольд не ленился и не экономил на количестве, только на качестве, и к исходу второго дня у меня скопилось уже под десяток бутылок, аккуратно составленных у стены дома. Что с ними делать, пока не придумал, но как минимум тара теперь имеется в избытке, а при случае можно и продать, все-таки какие-никакие деньги.