Книга Путь Строителя 1, страница 116 – Алексей Ковтунов

Гундар перевёл взгляд на Хорга.

— Это твой?

— Подмастерье, — процедил Хорг, не оборачиваясь. Одно слово, но произнесённое с такой концентрацией страдания, что хватило бы на целое поминальное богослужение.

— Держи его на привязи, — посоветовал Гундар и снова обратился ко всем. Желвак на его скуле двигался так, будто под кожей перекатывался небольшой камень.

— Значит так. Начинаете с утра, инструмент свой, лес на материалы я покажу где брать. Камень тоже есть, карьер за восточным холмом. Раствор мешаете сами, воду берёте из реки, не из колодца, колодец для питья. Вопросы?

Он посмотрел на меня специально, с выражением, которое недвусмысленно предупреждало, что любой вопрос от определённого лица будет расценен как покушение на общественный порядок. А я чего? Понял, не дурак, так что просто промолчал, хотя вопросы все же были. Думаю, все-таки одного раза на сегодня более чем достаточно, завтра уже пристану с вопросами.

Староста свернул бумагу, спрятал за пазуху и оглядел собравшихся в последний раз.

— Месяц, — повторил он. — Через месяц хочу видеть двенадцать новых вышек. Не латаные, не подпёртые палками, а нормальные. Материал оплачу отдельно, работу по факту приёмки. Кто сделает лучше и быстрее остальных, тот получит премию и следующий контракт. Кто задержит или запорет, пусть ищет работу в другом месте.

На этом он развернулся и ушёл в дом, оставив нас на площади переваривать услышанное. Гундар постоял ещё секунду, обвёл всех прощальным взглядом, который обещал проверки каждый день и в самое неудобное время, и тоже ушёл вслед за старостой.

Бригады начали расходиться. Бьёрн что-то тихо бросил своим, те подхватили инструмент и двинулись к южным воротам. Проходя мимо нас, Бьёрн на секунду замедлился и посмотрел на Хорга. Не улыбнулся, не кивнул, просто посмотрел, и в этом взгляде было что-то, чего я пока не мог разобрать до конца. Не злорадство, не торжество, скорее какое-то сожаление, перемешанное с привычкой быть правым. Хорг стоял, уставившись в землю, и либо не заметил этого взгляда, либо сделал вид. Бьёрн прошёл мимо, и между ними повисла тишина, от которой хотелось кашлянуть.

Барн, проходя мимо меня, задержался на шаг. Окинул взглядом сверху вниз, задержался на моих руках в трещинах от глины, на заляпанной рубахе, на телеге с рассохшимися бортами, и отвернулся. Ни слова, ни усмешки, просто холодное равнодушие, которое говорило куда больше, чем любая издёвка. Мол, ты и так не стоишь усилий, зачем тратить время на то, чтобы тебя унижать?

Ренхольд со своими удалился молча, не удостоив деревенских даже кивком. Шёл, заложив руки за спину, и по его походке читалось, что месяц в этой дыре для него равен году ссылки, но контракт есть контракт.

Мы с Хоргом остались на площади вдвоём. Он молчал, тоже не нарушал тишину так как понимал: сейчас любое слово может стать последней каплей, после которой Хорг либо рявкнет, либо замкнётся на остаток дня. Оба варианта плохие, но второй хуже, потому что молчащий Хорг это ещё и пьющий Хорг.

Наконец, спустя какое-то время, он все же повернулся ко мне. Лицо было такое, будто он только что прожевал и проглотил целый лимон вместе с кожурой.

— Мелкий, — произнёс он тихо и очень отчётливо, — если ты ещё раз откроешь рот при старосте, я тебе его заштукатурю. Понял?