Книга Ветеран хаоса, страница 56 – Алексей Ковтунов

— Вот это да… — присвистнул кучер, оглядывая запустение. — Давненько тут хозяев не было, видать.

— Похоже на то, — согласился я и расплатился с ним. — Можешь ехать, я тут пока осмотрюсь. Или подожди пару-тройку часов, все равно назад поеду.

Кучер пожал плечами, развернул повозку и укатил к озеру, чтобы посидеть там спокойно и посмотреть на водную гладь. Ну а я отправился бродить по своим владениям. Картина, надо сказать, была удручающая. Всё, что можно было растащить, растащили, причём явно не вчера и не позавчера. Двери сняты с петель, ставни оторваны, из особняка вынесена вся мебель и даже кое-где выдраны половые доски.

Я обошёл особняк, заглянул в пустые комнаты, постоял на берегу озера, любуясь видом. Место, несмотря на запустение, все равно красивое, с этим не поспоришь. При должном уходе тут можно было бы устроить очень уютное поместье, но для этого требовались деньги и рабочие руки, а ни того, ни другого у меня сейчас в достаточном количестве не было.

Походив ещё немного, я обратил внимание на одну странность. В деревне, которая располагалась неподалёку от особняка, почти все дома стояли пустые и заколоченные, но один домик явно использовался. Дымок вился из трубы, а за домом виднелся аккуратный огород, полностью засаженный какими-то овощами.

Всё-таки деревня пока еще моя, потому подошёл к этому домику и постучал в дверь. Открыл мне седой старик с усталым лицом и настороженным взглядом, но когда он разглядел меня получше, его глаза расширились от удивления.

— Барин? Неужто хозяин вернулся? — голос у него дрогнул, а руки затряслись то ли от волнения, то ли от чего-то ещё.

— Вернулся, — кивнул я. — Ты, как я понимаю, здешний староста, да? — так и есть, память сразу всколыхнулась и подкинула немало образов. Этот дед живет в деревне с рождения и всегда служил дому Клинцовых верой и правдой. Так что даже после того, как все ушли, он решил не изменять своим принципам. По крайней мере до тех пор, пока наш некогда великий дом существует.

— Он самый, ваше благородие, — старик низко поклонился. — Прохор меня зовут. Единственный тут и остался, кто не ушёл, не бросил хозяйское добро, хотя какое тут уже добро, почти всё растащили…

— Расскажи, что тут случилось, — велел я, и староста пригласил меня в дом, усадил на лавку и начал свою печальную историю. — А то с памятью туго стало, сам понимаешь… — поправился я, ведь прежний Игнат должен был помнить все детали, — Но поподробнее рассказывай.

— Патлатовы это, ваше благородие, соседи наши. Они всех крестьян переманили, — вздохнул он. — Ну как переманили, просто забрали и выбора никому не дали. Посевы портили, скотину травили, жизни не давали. Вот и пришлось крестьянам перейти под их начало, потому что иначе с голоду бы померли.

— Понятно, — процедил я, чувствуя, как хорошее настроение стремительно улетучивается.

— А ещё, ваше благородие, — староста замялся, явно не зная, как подать следующую новость, — ваши поля и теплицы Патлатовы тоже используют. Давно уже, почитай, год как хозяйничают на вашей земле как на своей собственной.

Вот это уже интересно, даже очень… Я поднялся с лавки и велел старосте показать мне эти самые теплицы и поля. Он засеменил впереди, показывая дорогу, и вскоре мы вышли к обширным угодьям, которые, судя по всему, когда-то принадлежали моему поместью.