Онлайн книга «Фаэрверн навсегда»
|
Викер неожиданно замолчал. Я приподнялась на локте, вглядываясь то в его лицо, то в недоступную мне страницу дневника. — Что там? Паладин сумрачно посмотрел на меня. — На этом дневник заканчивается. Из него вырваны страницы. Лишь вот здесь, внутри на обложке, имя какой-то сестры Кариллис. Сестра Кариллис! Когда я появилась в Фаэрверне, она уже была очень стара, хотя и исполняла со всем тщанием почётные для каждой обители обязанности сестры-привратницы. Правда, на ногах держалась плохо, потому у входа в монастырь ей оборудовали беседку с удобной скамейкой, где она, окружённая помощницами, просиживала весь день, пока шли просители и паломники. Уничтожая метрики, я сожгла и её, запомнив адрес родных. Деревенька Буланый Яр располагалась в той же земле Костерн, что и Фаэрверн. Вот только, была ли сестра до сих пор жива? — И куда мы отправимся теперь? — вдруг спросил Викер. Оказывается, он внимательно вглядывался в моё лицо, словно пытался прочитать мысли. И прочитал! Моя интуиция кричала об опасности. Вправе ли я была подвергать ей своего спутника? — Мне нужно в местечко Буланый Яр, что в Костерне. Но тебе не стоит ехать туда со мной, Викер! — Почему, Тами? Я покачала головой. — Не знаю. Кроме того, я чувствую себя человеком, который не держит слова, ведь свою часть сделки ты выполнил с лихвой! А я так и не помогла тебе встретиться с братом! Паладин помрачнел. — Не так уж я жажду встречи с Астором на самом деле! — буркнул он. — Ты думаешь, я не знаю, что увижу в его глазах? Ненависть и морок проклятой Атерис! А ведь однажды он признался, что любит меня! Мы были мальчишками, сидели под старым тисом на лугу, и я заклеивал листками подорожника его рану — он сильно ободрал руку о сук, когда мы лазили на дерево. Такой он был смешной… Волосы пушились, как у цыпленка перья… Он резко замолчал. Просто замолчал — не отвернулся, желая скрыть от меня собственную боль! И я потянулась к нему, как к морозному узору на окне, мечтая согреть дыханием… И он потянулся ко мне, как к последнему вздоху, заключил в объятия, сминая своими губами мои губы, делясь чем-то, так напоминавшим отчаяние… Задыхаясь от желания, мы упали на кровать. Пальцы бестолково тыкались в одежду, расшнуровывая, расстегивая, срывая. Нам просто необходимо было прижаться друг к другу кожа к коже, словно без этого ощущения сердца перестанут биться. Словно они бьются только ради этого… * * * Боль сверлила сердце, но она исчезла, стоило только Викеру прижать к себе Тамарис. Обнаженные, сплетенные, будто виноградные лозы, оба тяжело дышали… С ней каждый раз был, как первый, это он уже заметил. Страсть достигала высшей точки, но разрядки не давала, лишь желание повторить близость, дарующую пустоту в мыслях и покой в душе. Среди бушующих страстей двух людей, желающих друг друга, в сердце разливалось тепло, изгоняя боль воспоминаний. Застонав от прикосновения щекой к бархату ее кожи, Викер повел губами дорожку по плечам, по грудям, между ними, нежно лизнул соски. Но рыжая тянула его вверх, ей было важно поймать его рот своим, важно обхватить его бедра длинными сильными ногами и, вскрикнув, подтянуть тренированное тело, насадить себя на его член, замерев на миг, баюкая ощущение слияния. В этот момент, с напряженным порозовевшим лицом, с огромными дышащими зрачками, с припухшими от желания губами, с волосами, разметанными по простыне языками пламени, она была прекрасна и не на человека походила — на божество! Подхватив её одной рукой под ягодицы, Викер начал двигаться, повинуясь силе рук, вцеплявшихся в его плечи, спину. В глазах Тамарис плескалось безумие страсти, в движениях её совершенного тела он ощущал неукротимость настоящей женщины и понимал, что не хочет ни с кем этим делиться! В нем проснулся собственник, желающий в одиночку наблюдать поволоку в ореховом взгляде, слушать стоны и прерывистые мольбы: ‘Еще… еще… Прошу тебя!’ В какой-то миг он потерял себя, потерял контроль, ибо достиг той грани ощущений, что делает для мужчины весь мир цвета взрыва. А придя в себя, понял, что и она видела эти цвета! Повернулся, укладывая её себе на грудь. Легко, невесомо она положила голову к нему на грудь и смежила веки. На алых губах играла улыбка. Отчего-то ар Нирна эта улыбка поразила. Как бутон розы, выросшей на пепелище. Жизнь не собиралась останавливаться, даже если кто-то не знал, как жить дальше, совершив ошибку. Судьба должна была сделать их врагами, а вместо этого стянула одной веревкой, да так крепко, что он не представлял уже другой улыбки, кроме этой! |