Книга Мир сотворяется раз…, страница 15 – Мария Ермакова

— А шшто они ссделали‑то? – заинтересовался собеседник, тщательно вытирая язык об траву. Стебельки, на которые попадали капельки слюны, сворачивались в дугу, пытаясь уползти прочь, а потом меняли цвет и застывали причудливой щетиной.

— Они? Планету разбили, – отмахнулась девочка, хищно оглядываясь в поисках очередного одуванчика.

— Даже не… – попытался предупредить Змий, но поперхнулся. – Они – что сделали?

— Планету разбили. Изобретали игру, чтобы планеты по космосу гонять, особенно не думая…

— Ногами, то есть? – уточнил Змий.

— Умгум. Ногами. Ну, Сын наподдал одну, а она слабая оказалась…

— Дефектная? Контрафактная? Палёная? – обрадовался собеседник.

— Слабая! – упрямо тряхнула кудряшками Ева. – И вдребезги прямо. На осколки. Отец говорил, все пространство Солнечной системы ими за… – она задумалась, вспоминая, – …запачкано, вот!

— Ахха ахха, – усмехнулся Змий, – знаю я, как он выражается в божьем гневе. Другое слово там было.

— Не верь ему, дитя, он – Отец лжи! – сонно донеслось со стороны чайника.

Отец правды послеполуденно сопел, устало сложив на животе красивые руки, но Птица ещё сопротивлялась дрёме.

— Тффу! – сплюнул Змий. – Везде контролирующие органы!

Плевок попал на спрятавшийся от Евы одуван. Тот затрясся, воздел к небу малахитовые лепестки, затем оперся ими о землю, поднапрягся и вытащил наружу длинный корень, на глазах Евы трансформировавшийся в рыбий хвост.

— Вау! – ахнула девочка.

— Не придумано! – вяло погрозила пиалой Птица.

Одуван кокетливо тряхнул лепестками, сгоняя капельки брильянтовой росы, выдавил из сердцевинки два лазоревых глазка, пальцами, сформировавшимися из концевых отростков листьев, живописно распределил отросшую солнечную гриву по появившимся сдобным плечам и, отчаянно вихляя рыбьей кормой, полез на Древо.

Змий, с изумлением наблюдавший действо, воровато оглянулся на Отца и Птицу, хвостом подцепил упрямо ползущую наверх тварь и зашвырнул в дальнюю часть Сада, где возвышался над основной массой деревьев крутолобый древний дуб.

Ева хихикнула, прикрыв рот ладошками.

— Нравитсся? – удивился аспид.

— Ещё! – потребовала девочка.

— Что?

— Плюйся!

— Пошшалить хочешшь? – задумчиво покивал Змий. Взблеснул зарницей в зрачках и низко наклонился к Евиному уху. – А давай лучшше яблоко сорвём, м? Оно вон, пошшти соссрело ушше!

Девочка с интересом покосилась на плод. Сверкнул и пропал отсвет Змиева пламени в её глазёнках.

— Нельзя, Троян! – вздохнула она. – Деда запрещает строго настрого. Плюнь лучше ещё куда‑нибудь.

Внимательно наблюдающий за ней собеседник покачал всем телом, расслабляя захват Древа. Однако выражение змеиной морды нельзя было назвать недовольным.

— Плюнуть… – он задумчиво огляделся и невольно облизнулся, остановив взгляд на пасущемся неподалеку Агнце. – Это мошно!

Волнообразные движения затрясли тело Трояна, он, словно помпа накачивал количество жидкости, достаточное для воздействия на объект в центнер весом. А затем алая пасть раскрылась и девятый вал слюны, горчащей соком одуванчика, окатил ни о чём не подозревающего зверя.

Агнец взблеял, поднялся на дыбы, заколотив передними копытами по воздуху с силой, достойной Буцефала. И начал раздуваться справа и слева равными розовыми почками, которые с чмоканьем лопнули, выпуская наружу оскаленные жабры. Голова в оригинале, меж тем тоже видоизменялась, рот увеличился, полезли кривые зубы, и выпученные глаза, совершающие колебательно‑вращательные движения. Тело барана вытянулось, покрылось чешуей, заострило хвост чернокрылым шаттлом…