Книга Ласурские призраки, страница 90 – Мария Ермакова

Он все равно подошел к ней, обнял и чуть не насильно увел к валуну. Повалил на траву, навис сверху на вытянутых руках:

— А в какой есть?

— В бою, – не задумываясь, ответила она, – умирая, забрать с собой как можно больше врагов, рвать их на части, кромсать до тех пор, пока не останется ни одного живого. И вот тогда, с их последним вздохом, уйти по тропе Арристо, тропе Последней Охоты.

— Ты всегда была такой неистовой? – Дикрай смотрел на нее насмешливо, на самом деле не желая показать, как ему больно от ее слов.

— Я была другой, но изменилась, – жестко сказала она и вдруг одним мощным движением вывернулась из-под него и метнулась прочь желто-черной тигриной тенью.

Эта ее привычка – уходить от серьезного разговора, Денеша просто выбешивала! Рыкнув от разочарования, он метнулся следом. Ему хотелось то ли избить ее, то ли прижать к земле и любить, но одно он знал точно – еще ни одна фарга не вызывала в нем столько противоречивых эмоций!

Они носились по предгорьям до тех пор, пока солнце не перешло на закатную сторону. А затем нашли уютную лощину между двумя хребтами и устроились, сплетя лапы и хвосты на нежной траве, выросшей прямо на каменистом дне. Наступила звенящая тишина, в которой было слышно движение скатывавшихся порой со склонов камешков, от воздуха уже пахло упоительной ночной свежестью. О жарком так никто из них и не вспомнил…

⁂

Довольный собой Дробуш возвращался в лагерь. На плече болталась связка горных тетеревов – хватит и на жаркое для ужина, и на следующий день. Лук, как и прежде, он держал в руке и представлял, как обрадуется его успехам Вителья. Волшебница учила тролля стрелять, используя тренировочный зал в помещении Ордена Рассветного Лезвия. С глазомером у Дробуша было все хорошо, но каждый раз, беря оружие, кажущееся ему слишком хрупким, он боялся сломать его. Поэтому нервничал и мазал, и тогда Вита расстраивалась. Отчего-то она была уверена, что у него должно все получаться! Вырвиглот расстраивался вместе с ней, но ничего с собой поделать не мог: одно дело, читать умные книги, а после разить врага словом (ну, если уж съесть нельзя) и совсем другое – при помощи смешного устройства пулять в противника забавную палочку с заостренным концом. Нет, правда, съесть куда легче!

На предгорья опускались мягкие сумерки, вдалеке слышался шум водопада. Еще пара часов, и совсем стемнеет.

Дробуш перепрыгнул через родник, бьющий из-под камня, и вдруг увидел на суглинке вокруг отчетливые следы больших кошачьих лап. Следы петляли вокруг – звери бегали и прыгали друг за другом, позабыв обо всем на свете.

— Надо напомнить! – решительно сказал себе тролль и двинулся вдоль цепочки отметин.

Суглинок сменился россыпью камней, сквозь которые пробивалась упрямая осока, и следы исчезли. Однако Дробуш продолжал идти по следу. Чувствовал ли он запах оборотней, как волк, или их остывающее тепло, как змея? Вырвиглот затруднялся сказать, как он это делает, хотя понимал, что его органы чувств отличаются от органов чувств других обитателей Тикрея. Он остановился только, когда следы совсем исчезли, скрывшись в узкой лощине. Дробуш уже видел, как подкрадывается к сладко спящим оборотням и дергает их за хвосты, и на его губах играла ехидная – не иначе, от Кипиша позаимствованная! – улыбка. Как вдруг что-то его насторожило. Из глубин памяти поднимался не страх, нет. На Тикрее не было существ, не считая Богов, которых тролли бы боялись, случалось им биться и с драконами. Это было предчувствие. Видение чужого кошмара, притаившегося в тихом месте, опасного для любого, кроме существа из камня.