Книга Старуха по пятам, страница 40 – Мария Ермакова

— Таи Таласса может помочь тебе, дитя! - голос в последний раз спугнул прибой. - Проси его!

Чернота затянула поверхность воды. Мара медленно отступала, пока не наткнулась на стоящего позади Кайна. Неожиданно нежно толстяк обнял её за плечи и прижал к себе. Затем развернул, заглядывая в глаза.

— Не дам тебе свести счеты с жизнью, Гирами! - тяжело дыша, сказал он. - Я слышал, в Гонтари есть тайная Библиотека Света, а в ней древние свитки и таблички, рассказывающие, о чём угодно. Если мы не найдем ответа там - отправимся в Йаги, к имперским магам, которые могут многое. Я хочу, чтобы ты жила, слышишь?

Она уперлась ладонями в его грудь, желая оттолкнуть, но вместо этого подняла к нему бледное лицо и тихо спросила:

— Почему?

— В тебе - моя жизнь! - просто ответил монах. - Уйди ты сейчас - не видать мне посмертного прощения Пресветлой. - И без перехода спросил. - Так, куда мы отправимся?

Женщина на миг закрыла глаза. А когда открыла, в них билась бешеным зверем такая яростная решимость, что Кайн едва нашел в себе силы, чтобы не отшатнуться.

— Мы останемся здесь. Пока я не получу ответа.

Сильно оттолкнув мужчину, Мара, как была в одежде, с кинжалом в руке, метнулась в объятия волн. Кайн следил, как она входит в прибой - сначала по колено, по талию, по плечи, по грудь. Она остановилась только тогда, когда вода скрыла макушку, подняла чёрные пряди, плетя из них затейливые непотопляемые узоры. Уже догадываясь о том, что последует, монах упал на колени, закрывая ладонями уши. Волна, шедшая к берегу, внезапно вздыбилась испуганной лошадью, покатилась назад, вырастая в высоту, сталкиваясь с сестрами, сбивая с них белоснежные пенные венцы. Тучи птиц поднялись над рощей, оглашая воздух всполошенными криками. В неслышимом зове пели тоска и отчаяние, помноженные на гордость той, что не желала склонять головы и просить, а просто звала. А затем всё стихло. Мара вышла из воды и села на песок, подтянув колени к груди и обняв их руками. Кайн, пошатываясь, подошел и сел рядом. Шмыгал носом, стирал вновь отворившуюся кровь и смотрел на женщину так, как дети смотрят на красочные рисунки в волшебных книгах сказок.

Птицы вернулись под древесные кроны, успокоились волны, позабытый костёр, наверное, уже догорел, и солнце стало склоняться к закатной стороне, а они всё сидели бок о бок на мокром песке и смотрели на горизонт. Иногда озноб с новой силой принимался бить Мару, боль скручивала левое плечо и руку, но она только морщилась, меняла положение, не позволяя сознанию покинуть тело, всеми мыслями, всей волей свободного существа устремляясь туда, откуда должен был прийти ответ.

Вначале появилась тень. Клубящееся облако застило разлом между небом и океаном, стремительно надвигаясь. Вода у берега заплескала, сбила ритм, волны словно обезумели, нападая друг на друга и рвя в клочки. Птицы снова поднялись в небо, но вместо того, чтобы кружить над гнездовьем, развернулись и полетели вглубь материка. Мара встала, сверху вниз посмотрела на Кайна.

— В последний раз говорю - уходи. Конь унесёт тебя!

Губы монаха тряслись так, что он с трудом выговаривал слова. Он не смотрел на женщину - взгляд расширенных страхом зрачков приковала тьма, надвигавшаяся на берег с глухим, ещё далёким рокотом.