Книга Моя свободная пара, страница 96 – Наталья Буланова

— Сто процентов? Видел!

— Значит, не показалось… А так… Так бывает?

Я притянул Лесю к себе:

— У нас может быть все, что мы пожелаем. Все.

Я увидел в зеркале наше отражение. У меня глаза были с половину лица.

* * *

Леся

— Ради науки! – кричал Леон мне вслед.Клан Бродячих

И зачем ему мама человеческий облик вернула? Он же мертвого из могилы достанет, а не то, что меня.

Мне было не уйти сейчас из клана Бродячих, куда мы с Бурой привезли двоих детей из Безопасной норы на серьезную медицинскую проверку аппаратурой.– Не буду. Мне это не надо, – я отвернулась от врача, сжимая документы в руках.

Ребят забрали с улицы, голодных, худых и не говорящих ни слова. На вид им лет пять и восемь, но все может выглядеть иначе на фоне истощения. Они до сих пор были робкими и только учились доверять другим оборотням.

— Ради истории! Ради мира сверхов! – не унимался пятнистый любитель опытов.

— Ради себя не буду.

— Ради… – Леон запнулся, переварил смысл сказанных мне слов, опустив взгляд и покачал головой. – Ну как так? Это же феномен. Это же так важно для поколений. Это переворачивает с ног на голову понятие истинности и …

— Леон, – Бура положил руку врачу на плечо, гася исследовательский запал. – Хватит.

Леопард натурально психанул: хлопнул папкой себя по ноге, развернулся на сто восемьдесят градусов и, громко стуча пятками, отправился к себе в кабинет.

Из-за закрытой двери послышался дикий рев, а потом звук ломаемой мебели.

Альбина подошла к нам, чья новость о стопроцентной совместимости пары перевернула весь мир сверхов, и сказала:

— Он успокоится. Недельки через две.

Из кабинета раздался отборный мат – пришлось закрывать детям уши.

— Или через два месяца. Хотя, пожалуй, Леону нужно больше времени, – со знанием дела сообщила его супруга.

Медсестры из палаты, дверь которой была открыта, зашушукались:

— Еще бы! Он ведь столько лет пытался бороться с истинностью, смирился, что это невозможно, и тут у него перед носом молодая полярная лисичка взяла и отказалась от истинного, а потом нашла нового. А его не подпускают исследовать. Да он же спать не будет!

Альбина строго посмотрела на тигрицу, что трепала языком, и та тут же сомкнула рот.

— Ребята, я рада за вас, – обратилась она к нам. – И правильно делаете, что не пускаете никого в личное.

— Еще скажи, что тебе самой не интересно! – завопил из кабинета Леон, вызвав у нас с Бурой только смешки.

— Интересно, – согласилась Альбина. – И у меня даже есть соображения по этому поводу.

Дверь кабинета открылась, показалась обиженная физиономия местного гения:

— Какие?

Альбина повернулась к Буре и Лесе:

— Ладно, пойду поделюсь мыслями, заварю чай с листьями кошачьей мяты.

— Быстрее, родная. Быстрее, – поторопил Леон.

Попрощавшись с доктором, обсудив между собой хорошие результаты обследования, мы с Бурой вышли, погрузили детей в минивэн нашего защитного центра и услышали мелодию, которую кто-то насвистывал.

— Птаха, хочешь с нами?Оказалось, это Птаха лежал в колючих розах неподалеку от нас и явно нарывался на звездюлей от Скалы. Я слышала, что оборотень очень тяжело переживал подлянку бывшей жены, и никакой пожизненный срок в психушке для всех участников не залечил его раны.

— В Безопасную нору? Нет, если у вас нет еще и Опасной норы.