Книга Хозяйка чайной, страница 77 – Наталья Буланова

— Нормально, — машет рукой Рикки, поняв, что идеально у нас не будет.

— Знаешь как это называется в моем мире?

— Как?

— Минимально жизнеспособный продукт.

— Это что такое? — А это когда ты делаешь свой товар на минимальном уровне так, чтобы его уже брали, чтобы прощупать рынок. Вдруг, он для него вообще не актуален, а ты бы еще пять лет дорабатывал его до идеала? Понимаешь?

— Не-а.

— Вот смотри, на примере чая. Например, я бы захотела открыть чайную в деревне, где все пьют только травяные напитки. Что мне для этого надо? Попробовать купить один чай и продать его или накупить сто видов, снять домик, обставить его и открыть двери?

— Ну… Не знаю… — Рикки теряется.

— Первое. Мне надо сначала купить чай и угостить им людей, чтобы понять, понравится ли им. Вдруг, они настолько хотят пить только травы, что их невозможно переубедить? А я бы столько потратила. Понимаешь?

— А-а-а, теперь понял.

Тут в открытые двери стучат.

Бабушка из особенного магазина входит в чайную:

— Не помешала?

Она оглядывается, открыв рот:

— Вот это да. Был бы мой Ильха здесь, проводил бы у тебя время от зари до заката.

Бабушка, сильно прихрамывая, входит в зал и садится за ближайший к ней столик.

— Умаялась, пока к тебе поднялась, Женька. Хоть ступени и сделали, но руки бы оторвать тому, кто их сделал! — говорит она и улыбается так, что я уверена — она точно знает, что сказал про свою работу Зверь.

Она, вообще, все знает.

— Хотите чаю?

— Не откажусь. Только пока обычного. Покрепче мне, и без сахара, — говорит она, потирая виски.

— Я сделаю! — вызывается Рикки.

Он расторопно достает чашку, блюдце, заваривает чай сразу в три кружки, и вот уже через минуту мы втроем сидим за круглым столом.

— Рикки, тебе двенадцать? — спрашивает бабушка.

— Да. Завтра будет тринадцать, — говорит гордо он.

А я замираю от удивления. Сразу два факта меня поражают — Рикки оказывается старше, чем я думала, и завтра у него день рождения.

Я и не знала! Вот бы попала, если бы не бабушка.

— Маловат, конечно, но, думаю, осилишь.

— Что осилю, бабушка?

— Потом узнаешь, — загадочно говорит она и машет рукой, словно сказала мало значимые вещи.

Она громко отпивает глоток чая, смачно прихлюпывая, а потом как-то разом добреет и расслабляется.

Я решаюсь на вопрос:

— А вы тоже куратор?

Она хмурит лоб, но улыбается глазами и губами:

— Нет. Просто я много чего повидала на своем веку. Сила у меня особая. Вот только одно сделать не могу — забыть то, что важно сердцу.

Бабушка отхлебывает еще один глоток и говорит:

— Неси пока то зелье забвения, а я начну свой рассказ. Жили мы тут с мужем моим Ильхой душа в душу. Он работал возницей на тракте, я открыла лавку товаров первой необходимости. Добавляла щепотку магии в каждый, и скоро у меня отбоя от клиентов не было.

Бабушка трогает стол, словнопытается нащупать там что-то, и спрашивает:

— А где вкусненькое к чаю?

А у нас только суп с обеда. Мы в режиме экономии, лишнего не покупали.

Я только хочу оправдаться, как она машет рукой:

— Поняла. Не говори. Обойдусь без сладкого.

Мне немного стыдно.

Я ставлю зелье забвения на середину стола, до сих пор относясь к нему очень настороженно.

— Что вы хотите забыть? — спрашиваю я.

— Ильху. Не вернется он уже. Пора это признать. Канул в горах.