Книга Его запретная пара, страница 119 – Наталья Буланова

— Клянусь.

— Клянусь.

Два взгляда встретились. Темные глаза и светлые. Низкая девушка и высокая. На миг обеим пришло в голову: «А что было бы, если бы мы могли давать такие мизинчиковые клятвы друг другу с детства?» И обе тут же отогнали от себя эту мысль.

Поздно.

— Ты не сможешь сбежать. Аэропорт окружен людьми и сверхами. — Ди показала через прозрачное стекло.

Она заметила, что Жанна всегда держалась за ней, словно за живым щитом. Как предусмотрительно.

— Мне этого и не надо. Ты еще не поняла?

— Мне тебя никогда не понять. Итак, подсказка.

— Какая?

— Про бомбу. Осталось пять минут, верно?

— Да. Подсказка… На бомбе привязана лента от волос нашей матери.

— И какая же эта подсказка?

— Она хранит на себе запах. Тетя хранила несколько лент для меня в вакуумном пакете. На память.

— И как я должна узнать запах?

— Говорят, сверхи всегда знают запах матери. Он кажется им самым родным на свете.

Диана пошатнулась. Даже когда ее тигрица еще не сошла с ума, она ничего не чувствовала как сверх. Никакого супернюха.

Это обречено на провал.

— Сдаешься? Тю-у-у, даже неинтересно.

Диана сжала кулаки.

— Я должна попробовать.

Диана знала, что в этот момент здесь не только она и Жанна. Что здесь братья и Яр. Они тоже ищут бомбу. Ребята смотрят записи с камер, чтобы понять, когда же Жанна могла подложить что-нибудь и куда. Но на все это надо время, много времени. Ди не удалось уговорить их не ходить. Они даже слышать ничего не хотели. Особенно Яр.

Лапа к лапе, нога к ноге.

«Елы-палы, как трогательно», — сказала бы Аленка, а у Ди просто защемило сердце от нежности.

Она не могла не выручить отца. Даже если бы она не пошла — братья попытались бы. Яр сказал, что попытался бы ради нее. Они все здесь погибнут, если ничего не предпринять.

— Я попробую. — Ди закрыла глаза.

Зверь внутри молчал. Ничего.

Ди только запечатала внутри себя бешеную кошку — и должна теперь раздолбить стену и снова показать ее миру. Возможно, она больше никогда не вернет себе человеческий облик.

Но Яр будет жить. Будут жить братья. Отец. Малыш Жанны, если этой дуре хватит ума не сделать что-то с собой, когда все закончится.

Но весь этот хеппи-энд возможен, если выпустить на свет свихнувшуюся кошку.

Диана встала на пол на четвереньки. Так чувствовалось. Так показалось правильно, чтобы воззвать к звериному «я».

Ди зажмурилась, представляя лапы, тело тигрицы. Вспоминала ощущение оборота, когда мышцы горели и словно растягивались, когда кости разъезжались.

Ничего.

Ди старалась снова и снова, все больше отчаиваясь. И тогда она вспомнила, о чем говорил Яр, чтобы вытащить ее человеческую суть, — об эмоциях, чувствах. А что тогда надо, чтобы вытащить зверя?

И Ди стала воскрешать те воспоминания, когда она была в полосатой шкуре. Как преследовала молодого льва, как хотела охотиться и чуть было не погналась за зайцем. Тело пошло мелкой дрожью, но будто чего-то не хватало.

И тогда Ди решилась и воскресила в памяти неприятные минуты драки с тетей. Чувство торжества, когда завалила ее на лопатки. Предвкушение легкой победы. Желание в два счета расправиться когтями с противником.

И клетка зверя внутри Ди сломалась так стремительно, что она и не заметила оборота. Натура кошки смела человеческую суть, свернула калачом и зашвырнула в угол.