Книга Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис, страница 21 – Наталья Самсонова

— Тетушка, — я потянулась и коснулась ее руки, — не нужно. Прекрати. Не мучай себя.

Она покачала головой:

— Я приказала принести письма, а он… Он обрадовался. Обрадовался, что спектакль можно закончить. Ему не нравилось, что я трачу время на тебя, что гуляю с тобой. Мое дело – тихо завянуть в склепе, а не… Не жить.

— Он боялся, что ты встретишь кого-то другого и будешь счастлива с ним.

— Да. Он хотел, чтобы я зачахла и умерла от горя, как и положено огненной колдунье. Мы же не можем пережить своих любимых, если нам не за кого держаться!

— Но у тебя была я.

— Но у меня была ты, — тетушка подошла ко мне и крепко обняла, — жалею лишь о том, что больше не смогу навестить склеп.

Я погладила ее по гладким черным локонам и тихо спросила:

— А разве он там? Разве твой веселый, громкий и шумный муж остался в тесном темном склепе? Мне кажется, частички его души щедро озаряют мир, отмечая те места, где он был счастлив.

Лукреция сжала меня еще крепче, а потом насморочно проговорила:

— Это я должна быть мудрой и сострадательной, мне по возрасту положено.

На что я честно ответила:

— Я эту мысль в книгах прочитала. Когда пыталась смириться с тем, что мамы нет в склепе.

— Моя же ты девочка.

На несколько минут мир будто бы замер и позволил нам оплакать тех, кого мы потеряли. А затем в комнату вошел лорд Хайлен райн-Торланд.

Следом за ним влилась и вереница слуг, большую часть которых я не знала. Заметила лишь, что Ферран нахмурен, а на щеках Милдред цветут некрасивые красные пятна.

— Госпожа моя, — Хайлен низко склонился, — прошу простить мое попустительство. Эти люди работают на меня, и я несу ответственность за каждое их деяние. А значит, моя вина в том, что они подали тебе отраву.

Он застал меня врасплох. Что сказать? Что сказать, чтобы не потерять лицо?

— Господин, — я склонила голову к плечу, — вы всякий раз будете приходить и просить за них прощения? Моя суть неизменна, а значит…

Я не договорила. Если он не совсем дурной, то поймет: ничего не поменяется.

— Это больше не повторится, — уверенно сказал он.

— Боюсь, что у меня нет причин вам доверять, господин, — прямо ответила я.

Он на секунду прикрыл глаза. Вероятно, мои слова ударили по его самолюбию, но… Да, он не дал своей защите ранить мою тетушку. Он отправил слуг забрать мои вещи. И теперь пришел извиняться. Все это, безусловно, хорошие поступки. Но происходят они из-за того, что вначале он меня купил.

— Госпожа моя…

— У меня будет отдельный штат прислуги, — спокойно ответила я. — И раз уж мне запрещено покидать особняк, то они, давшие клятву на искре силы, будут приносить пищу из трактира. Я не прошу об этом, господин. Я говорю, что так и будет. Или мы можем обсудить нашу ситуацию.

Ну же, одумайся. Ты ведь видишь, что все идет не так. Я все еще даю тебе шанс.

— Все, что пожелает моя госпожа, — склонил он голову. — Мой поверенный перевел на твой счет годовое содержание. Документы будут доставлены чуть позже. И, госпожа моя, ты не заперта здесь. Завтра прибудут мои верные воины и вы с леди Лукрецией сможете выйти на прогулку.

— Боюсь, что завтра мы можем не захотеть выходить на улицу, — устало проговорила я. — Вы, господин, ознакомились с нашими трудностями?

Я указала на ворох тряпок, и Милдред тут же вмешалась: