Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 7 – Александра Каплунова

— Это все, что у меня было! — непроизвольно вырвалось у меня. Не скажу, что вещей было жаль, они вообще больше походили на тряпье, но другого и правда ведь не было.

— Было, — повторила старуха с особым ударением. — Теперь будет другое.

Служанки подтолкнули меня к первой чаше — самой маленькой, но вода в ней была едва терпимо горячей. На каменном краю стояли глиняные миски с чем-то темным.

— Войди и опустись так, чтобы вода закрыла тебя до плеч, — распорядилась одна из девушек — высокая, с серьезным лицом и неожиданно добрыми глазами. Она говорила едва слышно, будто опасалась потревожить тишь сего места.

Я помедлила, но после осторожно шагнула в воду.

Болезненный стон пришлось сдерживать через сжатые зубы. Кожа в один миг покраснела, хотелось оддернуть ноги от горячей воды, но служанка настойчиво сдавило плечо.

Я глянула на нее исподлобья — месяц в доме для черни так и не выбил из меня всю спесь свободной души.

Служанку, впрочем, не проняло. Она легко подтолкнула меня. И я… подчинилась. Не было смысла бороться с тем, что последует неизбежно. Я спустилась ниже, и каждый порез и ссадина на теле заныли с новой силой. Но я вдохнула поглубже и заставила себя погрузиться полностью.

— Хаг-мо-ра, — произнесла Шидо нараспев. Подхватив одну из мисок, она мешала ее содержимое прямо своими узловатыми пальцами. — Хаг-мо-ра. Песня металла в воде.

Она зачерпнула темную массу из миски и бросила в воду рядом со мной. Вода вспузырилась, по поверхности пробежало рябью. Запахло смолой, тиной и металлом.

— Это железо из глубокого озера, — пояснила старуха. — Оно омоет твои раны и сделает кровь сильной. Кровь — память тела. Ее нужно очистить первой.

Вторую миску поднесла высокая служанка.

— Киус-хейн, — произнесла она, рассыпая в воду темно-зеленые хлопья. — Сила корней дуба.

Теперь меня окутывал аромат земли и горечи. Странное чувство — мое тело онемело в этом растворе, но в то же время стало восприимчивее к малейшим движениям воды.

— Подними руки над водой, — приказала Шидо.

Я сделала, как велели, и Шидо поднесла к моей руке длинный гнутый кинжал.

— Нужно дать грязной крови выход, чтобы ее сменила новая чистая, сильная.

Боль обожгла выше запястья. Я зашипела, уставившись возмущенно на эту кровопускательницу.

— Не скалься, — усмехнулась она и полила на рану из третьей, последней миски.

Раствор вспенился, смешавшись с моей кровью, а меня повело. В ушах зашумело. Во рту стало горько и солоно.

— Терпи, Сольвейг с душой из чужого мира, — голос Шидо, точно маяк, позволил мне удержаться в реальности.

Служанки начали натирать мою кожу жесткими щетками. Они двигались от кончиков пальцев к плечам, обходя ссадины и ушибы. А я смотрела, как от раны на моей руке в воде расходятся клубы алого тумана.

В зал вошла Астрид. Теперь на ней была особая накидка из синего шелка, расшитая серебром. В руках она держала деревянный ковш, окованный металлом.

— Теперь твоя кровь чиста, — сообщила она, оглядев результаты, — Из первой чаши — в средний круг, — велела она.

Я встала, позволяя воде стечь с моего тела. Никто не предложил мне полотенце. Мокрая и дрожащая, прижимая саднящую руку к груди, я проследовала ко второй чаше, гораздо более просторной. Вода здесь была темнее, почти синяя, и не такая горячая.