Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 127 – Александра Каплунова

Арвид не сказал ни слова, кивнул только. Да и что тут скажешь? Не усмотрели, не увидели в близком друге, едва ли не брате, настоящего, истинного врага.

Я смотрела на мужа и не знала, чем тут помочь. Потому что предательство друга — это не та рана, которую можно зашить или замазать мазью.

Совет загудел, заспорил. А меня кто-то тронул за рукав.

Я обернулась и встретилась взглядом со старухой Шидо.

Она будто и не замечала всего, что творилось вокруг. Стояла, опираясь на клюку, и смотрела на меня так пристально, так цепко, что мне сделалось не по себе.

— Дочь солнца, — прошелестела она. — Вернулась, как и было предначертано. Вернулась с черной птицей.

Да, посыльные вороны не лучшая компания, но уж как есть.

Узловатые пальцы поймали мою руку, вложили мне что-то в ладонь. Я поднесла к лицу, пригляделась — камешек в виде волчьей лапы.

— Носи при себе, — велела она. — Завтра он тебе понадобится. — Она помолчала и добавила тихо, чтобы только я и услышала: — Я видела сны, девочка. Снег, лед на фьорде. Кровь и железо. И ту, что идет по нему босой.

Я вздрогнула и склонилась к ней ближе. Я ведь тоже видела этот сон. Метель, белая пелена, и кто-то бредет сквозь нее без обуви, и я никак не могу разглядеть лица, хотя точно знаю, что должна знать, кто это…

— Что? Я тоже видела его, — торопливо заговорила я. — Кто это был, Шидо?

Как такое возможно, что мы видим одни и те же сны, я вообще не спрашивала, таким вещам удивляться я уже не собиралась.

Старушка посмотрела мне прямо в глаза, внимательно, чуть щурясь, но едва ли подслеповато. Глаза у нее были ясные. И смотрели так, будто все мысли мои были у нее на ладони.

— Пока не время, — она пожевала губы, покачала головой и… ушла.

Совет длился бесконечно долго, особенно учитывая, что мы только что были с дороги. Мне не нравилось, что Арвиду, у которого едва-едва затянулась рана, приходилось там находиться вместо отдыха. Но головой-то все равно понимала, что это необходимо.

Распределяли людей по стенам, кто за какие территории и подходы к фьорду отвечает. Кому ворота держать, кому что другое. Куда женщин и детей отводить, вот эта роль досталась Астрид. Я тоже хотела вступиться, но она головой покачала и сообщила, что меня ждет нечто другое. Правда, что именно, не пояснила.

Под конец я уже просто сидела в углу, куталась в шкуры, потому что продрогла, и старалась вникать и не терять нить разговоров.

А в голове была мысль лишь о том, что до рассвета осталось всего ничего…

Когда зал, наконец, опустел, Арвид нашел меня. Молча подхватил на руки (упрямец, при своей-то еще не зажившей ране) и понес. Впрочем, я не возражала. На это у меня не было ни сил, ни желания. Я просто уткнулась лицом ему в шею и прикрыла, наконец, глаза.

Дома было тепло и тихо. Особенно после какофонии голосов на совете. Астрид все это время поддерживала наш очаг, как то полагалось. В тот раз, когда Арвид рассказал мне об этой традиции, мне это показалось странным и даже немного смешным. Почему бы просто не разжечь огонь заново? Но теперь, когда после дальнего и тяжелого пути мы вернулись в теплый дом, я понимала, как это важно. Когда тебя ждут. Когда дома горит огонь, ждет чистая и теплая постель, а возле очага стоит горшочек с теплой кашей.