Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 113 – Александра Каплунова

— Подождет.

— Арвид…

— Сольвейг, — оборвал он мягко. — Минуту. Дай мне минуту, лиса.

Я замолчала. Снова прикусила губу и посмотрела на него выжидающе. Ладно, иногда можно и немного помолчать.

Ну, и, наверное, минуту можно было дать.

Арвид смотрел на воду. Река здесь была неширокая, темная, с льдистой каймой у берегов. На том берегу тот же лес, что и у нас, только в нем уже копошились серые тени ранних зимних сумерек. Сколько же я проспала?

Где-то там, вдали, наверняка еще тлели пожары, и янгвары подсчитывали потери. А может уже и обнаружили убитого шамана и сбежавших пленников. Был ли Олав там, в поселении? Почему-то только сейчас я о нем вспомнила.

И как бы было славно, если бы он…

Я едва не произнесла это в мыслях.

Нет… я не стану умышленно желать смерти хоть кому-то. Там, в бою, еще быть может. Но не теперь, когда все это унесло жизни столь многих. Были ли все дикари в том лагере столь же жестоки, как те, кого я видела? А что, если там были и другие пленники?

Я выдохнула. Заставила себя расслабиться.

Сейчас не время для рефлексии, так ведь? Хоть бы даже и скулы сводит, как сильно сжимаю челюсть при всех этих мыслях.

Я снова посмотрела на Арвида.

— Я думал, что не увижу тебя больше, — произнес он негромко. — Что ты, наверное, осталась в деревне… гадал, сумела ли ты сбежать. Все пытался вспомнить, видел ли тебя среди…

Тел.

Слово повисло недосказанным, но я поняла. И горло у меня сдавило так, что ни единого слова произнести не сумела.

— Но тебя ведь выбрал Волк, — продолжил он так же глухо. И все так же глядя на бегущую перед нами реку. — Значит, он должен тебя хранить. В том и была моя надежда, понимаешь? Я думал, ты сумеешь добраться домой и там будешь в безопасности. Отец смог бы защитить тебя…

— Арвид, — я потянулась к его лицу снова, но он перехватил мою руку и прижал к своей груди.

— И вдруг ты заходишь в зал, — продолжал он, прямо сейчас вспоминая, как это было. — Грязная, в крови, с этой… красной краской на лице. Я узнал тебя только по глазам. И знаешь, что я тогда подумал? Я не знал, обнять тебя или придушить.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы душить, — голос у меня сел, но я все пыталась ерничать.

Уголок его губ дрогнул.

— Я бы нашел силы.

Я фыркнула нарочито показушно, а потом… Глаза защипало.

К черту все.

Я все-таки разрыдалась. Притянула его к себе, уткнулась лбом в его плечо или куда-то в изгиб шеи. И расслабилась.

Дала волю пережитому страху. Вопящей совести, что жгла руки, на которых теперь было слишком много крови. И истерзанной всеми этими испытаниями душе.

Тяжелая рука Арвида, горячая и ласковая, легла мне на затылок. Он не гладил, просто держал. Прятал меня от мира.

И, оказалось, этого вполне достаточно.

Не хочу я быть воительницей. Можно мне домой варить борщи? Я уже согласна.

— Не делай так больше, — глухо и как-то тоже сдавленно, произнес он мне в макушку. — Никогда. Слышишь, Сольвейг? Никогда.

— Не могу обещать, — упрямо ответила я, чуть посмеиваясь через слезы. Но честно.

Он коротко выдохнул сквозь зубы. И не стал спорить. Понимал, видимо, какая уперта лиса выпала на его нелегкую мужскую долю.

Со временем слезы стихли. И комок, что сжался у меня в груди, чуть расслабился. Мы просто сидели рядом. Арвид держал меня, грел в своих руках, а я пыталась гнать прочь мысли, что горячий он от лихорадки. Просто нужно было немного тепла для нас обоих. И для меня, и для него… Ему это тоже было нужно. Я боялась представить, что делали с ними там в лагере.