Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 20 – Мария Соник

Занятия были назначены на шесть часов вечера в малой аудитории номер семь целительского корпуса. Я выбрала это место сама, лично, тщательно обдумав все варианты. Подальше от лишних глаз, от вездесущих сплетников, от любопытных ушей. В самом дальнем, тихом крыле, куда по вечерам даже призраки Академии, эти древние, любопытные сущности, предпочитали не забредать, находя себе более интересные занятия. Тогда мне казалось, что тишина — это благо. Что она поможет сосредоточиться, настроиться на рабочий лад, не отвлекаться на посторонние раздражители. Теперь, сидя за преподавательским столом и с преувеличенной, почти маниакальной тщательностью раскладывая учебные материалы — фолианты, свитки, схемы энергетических потоков, — я понимала с пугающей, леденящей душу ясностью: это была катастрофическая, фатальная ошибка.

Тишина. Мы вдвоем. И он — напротив. Лайам сидел, развалившись на стуле, как король на троне, откинувшись на спинку так, что бедный стул балансировал на двух задних ножках, рискуя в любой момент рухнуть. Длинные, сильные ноги были вытянуты далеко вперед, почти касаясь моих под столом, руки скрещены на груди в замок, подчеркивая рельеф мышц под тонкой тканью белой рубашки. Вид у него был такой, будто он пришел не учиться основам целительской магии, не постигать сложную, тонкую науку врачевания, а развлекаться. За мой счет. Как в старые добрые времена.

— Итак, — начала я, надеясь, что голос прозвучит сухо, официально и неприступно, как стены этой Академии. Я старалась изо всех сил не смотреть на его расслабленную, наглую, вызывающую позу, но уголки глаз предательски, помимо моей воли, цеплялись за то, как мышцы напрягаются и перекатываются под тканью, как бьется жилка на его шее, как он небрежным жестом откидывает со лба непослушную пепельную прядь. — Теория. Основы целительной магии. Начнем с самого начала. Ты хоть что-то знаешь?

— Знаю, — лениво, растягивая гласные, отозвался он, и в его голосе было столько нахальной, беспредельной уверенности, что у меня мгновенно зачесались ладони от желания врезать ему по этому красивому лицу. — Заклинания бывают разные. Есть для царапин, есть для переломов. Есть для того, чтобы сердце билось ровно, когда на тебя смотрит красивая девушка. Или когда она сидит слишком близко.

Он усмехнулся, и я физически, кожей, ощутила, как этот взгляд — темный, тяжелый, обволакивающий — прошелся по моему лицу, задержался на губах, скользнул ниже, по шее, по ключицам, и от этого по всему телу побежали предательские, колючие мурашки. Я заставила себя пропустить последнее мимо ушей. «Спокойно, Эйра. Дыши. Он провоцирует. Он всегда провоцирует. Это его суть. Не поддавайся. Ты сильнее».

— Конкретнее, — отчеканила я ледяным тоном, беря в руки длинную деревянную указку, чтобы хоть чем-то занять свои предательски дрожащие пальцы.

— Зачем? — Он приподнял одну бровь, и от этого простого, почти незаметного движения что-то внутри меня сжалось в тугой, болезненный комок. — Я же не теоретик, Эйра. Я практик. Я учусь только на практике. На ощупь. На вкус.

— Чтобы практиковаться, нужно знать базу, Лайам. Магия — это не стихийное бедствие, которое ты привык обрушивать на головы противников, не разбирая, кто прав, кто виноват. Это система. Сложная, выверенная, требующая понимания.