Книга Дом отравы и крови, страница 2 – Алексис Л. Менард

Он задавался вопросом: как хозяин лабиринта, где содержатся преступники со всего Острова, может двигать стены против часовой стрелки? Никто из Святых Покровителей не даровал носителям своего Следа способность управлять миром подобным образом. Если бы обладатели таких способностей существовали – он бы об этом знал. Камень царапал ноги, заставляя его скрежетать зубами: эта музыка слышалась здесь бесконечно, но он так и не смог привыкнуть к тому, насколько она пробирает до костей.

Он преодолел вслед за стражем еще несколько лестничных пролетов, оказавшихся за еще одной монолитной каменной стеной, но маршрут был настолько запутанным, что он совершенно не ориентировался в пространстве и не запоминал, куда именно они идут.

Не то чтобы это действительно было важно. Из Хайтауэра невозможно было сбежать, а его собственный След не мог двигать стены, как это делал человек, идущий впереди.

Они вышли на поверхность и оказались на наземном уровне тюрьмы. Он понял это потому, что, взглянув наверх, через круглое отверстие увидел небо – впервые за тысячу четыреста тридцать два дня. Небо было серым и мрачным, и дождь лился на стекло, словно оплакивая его судьбу. Как будто кому-то там, на небесах, было дело до несправедливости, творящейся в этой стеклянной клетке. Точно такое же небо он видел тогда, последний раз на долгие годы вперед, и еще тогда его мучил вопрос, увидит ли он когда-нибудь еще солнце. Почувствует ли когда-нибудь еще тепло. Вряд ли, учитывая, что ему предстояло всю оставшуюся жизнь существовать в этом проклятом месте.

Это гниющее под землей, вдалеке от солнца и улыбок людей, место перемололо его надежды в мельчайшую пыль.

На верхнем этаже находилась пустая круглая комната. Он смутно помнил, что именно сюда его притащили в первый день, когда он тут оказался. Вход в тюрьму находился прямо перед ним, и луч яркого света пробивался сквозь передние двери: последние из целой череды дверей, ведущих в бушующий внешний мир. Здесь до него доносился свежий соленый запах моря. Наконец он мог почувствовать что-то, кроме вони его собственного немытого тела в застоявшемся воздухе тюремной камеры. По периметру комнаты, напоминая собой паучьи лапы, разбегались в стороны восемь коридоров. Человек, за которым он следовал, дубинкой указал на один из них.

— Третья дверь направо. И только посмей хотя бы руку поднять в этой комнате – я тебе ее отрублю прежде, чем ты успеешь причинить вред инспектору, – предупредил он.

Заключенный только усмехнулся.

— Мне еду приносили три дня назад. Да меня сейчас десятилетка в драке уделает, так что убери-ка ты эту палку, а то, не ровен час, сам покалечишься.

Он поймал на себе свирепый взгляд охранника, когда проходил мимо него к двери, но этот взгляд не пробудил в нем ответных чувств. Он ощутил, как его тело вдруг налилось силой, и, стремясь выяснить, почему же инспектор – второй человек после самого Верховного Наблюдателя – из всех заключенных потребовал вызвать к себе именно его, он шагнул в комнату на том конце указанного охранником коридора.

Внутри было шестеро Стражей. Ему указали на одно из кожаных кресел – и он уселся. Человек, который – как он полагал – был инспектором, сидел в таком же кресле на другом конце ковровой дорожки. Черный костюм, пошитый на заказ и сидевший так ладно, словно был скроен специально по его фигуре, подчеркивал его высокий статус. К его лацкану был приколот сигил Ордена Внутреннего Суда: золотой орел в окружении четырех драгоценных камней разного цвета, символизирующих и прославляющих каждого из четырех Святых Покровителей.