Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 97 – Лин Си Ён

Мысль казалась важной, но толку от нее было маловато. У кого мог быть такой же фонарь? Каноко его дали на выставке. Компания, вроде как, отцу Кицунэ не принадлежала. Но ее саму тут знают по имени и ее вещи не досматривают.

Грузовик продолжил двигаться: судя по тому, что кузов снова наклонился, съезжал куда-то вниз. Чемоданы попадали, Каноко с Хинатой свалились к противоположной стенке. Когда земля снова стала ровной, остановился и запарковался. Захлопали двери, Каноко прикрыла глаза – обычная головная боль стремительно перерастала в мигрень, вспыхивая огненными всполохами при каждом громком звуке.

Кузов открылся, недопохитители зашли внутрь и выволокли оттуда почти все, кроме контейнера. Этого момента Каноко с ужасом ждала всю дорогу, сразу, как осознала, где очутилась. Что их ждет дальше? Зачем сюда привезли? Надо было что-то сделать. Попробовать им крикнуть? Попытаться убедить, что они люди, а не ёкаи, и Кицунэ их похитила? Попросить позвонить в полицию? Сказать, что они – те самые пропавшие парень и девушка из Токио?

— Что с этой бандурой делать? Мы ее не вытащим.

— Оставим здесь. И зайди к Сатори-сан. А то принцесса еще действительно убьется по собственной глупости, и мы будет виноваты.

Ботинки зашаркали прочь, голоса отдалялись. Дверь кузова никто не запер, и Каноко, наткнувшись на требовательный взгляд Хинаты, спешно кивнула ему и попыталась растолкать кодаму. Та все еще пребывала в кататонии: скорчилась и мелко подрагивала.

— Нам очень-очень нужна твоя помощь, – Каноко попыталась вложить в одну фразу все свои способности к дипломатии. Тех явно было не слишком много – кодама на нее не отреагировала.

— Я не знаю, чего ты боишься, но если ты нам не поможешь и мы останемся сидеть в кузове, будет страшнее, я уверена.

Взгляд кодамы заставил поежиться.

Сама Каноко так смотрела, когда мать приходила к ней в комнату ругаться и грозить неведомыми опасностями: «Ты не сможешь выжить одна!», «Надо выходить на улицу!», «Люди должны общаться с другими людьми!» Она тогда и не пыталась хоть что-то отвечать. Какая разница, если она сейчас одна, не на улице, ни с кем не общается, и ей хорошо? А если возникнут какие-то проблемы… Решит, когда они появятся.

Вернуться – вот так щелкнуть пальцами и мгновенно перенестись – в свою родную комнату казалось верхом блаженства. Она бы легла на кровать, вытянулась прямо на одеяле и блаженно потянулась бы. Радио, приятное тепло и мягкая подушка – лучшее в мире блаженство. Можно было бы все обдумать, порассуждать не торопясь. И чтобы голова не болела.

«И чтобы Хината рядом сидел, что-нибудь рассказывал. И Казуо зашел, можно было бы с ним все нормально обсудить. А для полного счастья – приехала с Окинавы Сакура…» Бестелесные друзья столпились в выдуманной комнате, нелепо приткнувшись между расставленными на полу книгами и разбросанными по ковру подушками. Все трое в комнату никак не помещались. А потом еще непонятно откуда взялся Харухи, пришел, встал прямо перед ней и начал смотреть в упор: вроде как «Не объяснить тебе, убогой, всю широту моих гениальных мыслей, даже пытаться не стоит».

Каноко помотала головой. Она сидела в контейнере, в кузове грузовика, и пыталась уговорить кодаму открыть им засов. А та в ответ уставилась на нее с безразличной усталостью.