Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 56 – Лин Си Ён

— Сюда, – Каноко была безапелляционна. Не то чтобы она так ненавидела кафе или залы с игровыми автоматами. Просто за этот суматошный день уже видела слишком много людей. Хотелось хоть чуть-чуть прийти в себя.

— Нам нужна комната для караоке, – на этот раз Казуо не стал спорить.

Холл был погружен в мягкий полумрак, кое-где освещенный неоновыми огнями. Те мерцали и переливались всеми цветами радуги. С потолка свисали блестящие гирлянды, а световые панели на стенах создавали впечатление, будто она шагнула в другой мир. Парень за стойкой в наскоро накинутой униформе разглядывал их с интересом.

— Что будете заказывать? У нас есть меню коктейлей и снеков на любой вкус. Вам уже исполнилось двадцать один?

— Только через год, – Казуо протянул школьное удостоверение и вежливо улыбнулся. – Что-нибудь без алкоголя, пожалуйста.

Каноко не могла пошевелиться. Что значило «через год»? Как он может быть на год ее старше? Он… Он же школьник! Маленький мальчик, который еще не окончил двенадцатый класс! Друг ее брата. Младшего брата, на секундочку.

— А что желает ваша девушка?

Парень за стойкой низко поклонился, а Каноко чуть не закашлялась. И какая она ему девушка?

— Тоже без алкоголя.

— Не любишь или тоже несовершеннолетняя? – Они уже шли к комнате, когда Казуо задал вопрос.

— Несовершеннолетняя. А вот ты как умудрился к двадцати еще школу не окончить?

— По семейным обстоятельствам. – Он усмехнулся, глядя, как парень-сотрудник прислушивается к их разговору. И продолжил, лишь когда тот отошел: – Бросил школу после девятого, хотел устроиться на работу, помочь матери. А потом, когда понял, что без университета много не заработаешь, вернулся, стал готовиться к поступлению.

У Каноко чуть челюсть не отвисла. Как он с такой историей не стал изгоем в классе? «Нет, наоборот… Брат так о нем рассказывал, что мне казалось, Казуо у них там самый главный лидер». Она помнила по собственной школе, как они в девятом классе гнобили девочку на пару лет старше: та уезжала на год с родителями за рубеж, а вернувшись, узнала, что в японской школе ее заграничное образование не признают, – пришлось идти в тот же класс. У спортсменов полно было и других «семейных обстоятельств».

Тем более жутко для Каноко было оказаться «одной из них», тех неудачников и неудачниц, ставших посмешищем для новых одноклассников. Одна мысль об этом пугала настолько, что возвращаться в школу совсем не хотелось. А Казуо, видимо, как-то справился.

Атмосфера в кабинке причудливым образом смешивала бар – тот самый, куда их, как несовершеннолетних, скорее всего, не пустили бы, и собственную, Каноко, комнату. Кабинку заливал тусклый фиолетовый свет, кое-где разбавленный дюжиной ярких ламп. Постеры айдолов по стенам и разбросанные на диване подушки в виде звезд наводили на мысли о караоке, но даже с ними кабинка скорее напоминала тайное логово императора во дворце. Никому не известный закуток, в котором он вел переговоры с особо доверенными вассалами и личными врагами.

Каноко взяла в руки микрофон и провела пальцем по бархатистому корпусу. Казуо застыл у экрана – не выбирал песню, рассматривал настройки.

— Как тебя зовут? – Он вернулся к дивану и уселся на него, подхватив со столика коктейль. Каноко так и осталась стоять.