Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 108 – Лин Си Ён

— Я не могу просто сделать так, чтобы между Кицунэ и Казуо ничего не было, а между мной и Казуо что-то было. Это так не работает! – Каноко даже рассмеялась от такого предложения.

Едва заметный ветер шевелил листочки на кусте, а ровный строй муравьев шел прямо через дорожку. К счастью, никого кроме них клумба не привлекла и люди сюда не спешили: Каноко где-то на переферии слышала голоса из-за угла дома. Там что-то сверлили и устанавливали, готовились к… празднику? Вчера случилось слишком много всего, и отдельные факты всплывали в мозгу будто нехотя. Недопохитители говорили, что они с Хинатой – подарок Кицунэ «на день рождения от самой себя». Если так, тогда понятно, из-за чего переполох.

— А еще я вчера целовалась с Хинатой. А значит, ревновать морального права не имею. Но я ревную, и поэтому я не просто дура, а лицемерная дура!

Над этим аргументом кодама думала чуть дольше – но тоже безрезультатно. Не выдержав, она просто ткнула несколько раз пальцем в высокое квадратное здание додзё. Вроде как: «Иди лучше займись делом, а то болтаешь непонятно о чем».

И Каноко с трудом поднялась и поковыляла по дорожке дальше. Желание забиться поглубже и отдаться переживаниям не отступало, но… она ведь уже почти у цели! Сдаться сейчас – пустить прахом все, что получилось сделать до этого.

Дыхание выровнять не удавалось. «Зря я вообще подумала о Казуо!» Мысли будто взбесились: мотоцикл, поцелуй на хайвее, его резкий выдох – за полсекунды от бешенства до полного спокойствия – когда Каноко рассказала, что она и есть Босохиме. С Хинатой было спокойно. Надежно. Он будто точно знал, чего ей не хватает для счастья, этакий решебник или консультант по всем вопросам мироздания разом. Он еще когда сказал ей, что надо заняться ёкаями! А Каноко задумалась об этом лишь сейчас. С Казуо перехватывало дыхание. Ни единой спокойной встречи, ни одного понятного момента. Но он сам всегда оставался удивительно близким и простым: дрался, переживал, смеялся и обнимал ее.

«Я скучаю по Казуо».

Каноко опустила руку в сумку, нащупывая там фуксиевый парик. Он успел слежаться и помяться, пряди торчали в разные стороны. «Я, наверно, зря ему все рассказала. Сейчас он точно на меня сердится за обман. И не факт, что мы помиримся».

Она оглядела спрятавшуюся в кустах дорожку. Было бы здорово, очутись он сейчас здесь. А лучше, чтобы они пришли сюда – или в любой другой традиционный парк – три дня назад. И чтобы на Каноко – розовое кимоно с лотосами, а на Казуо – хакама в серую полоску.

Каноко остановилась, любуясь воображаемой картинкой. Кажется, даже настоящая рука потеплела от того, что в воображении Казуо взял ее ладонь в свою.

«Ты опять убегаешь! Хватит прокрастинировать, займись делом!»

Окрик из глубин сознания заставил встрепенуться. В то же время вполне реальная кодама впилась маленькими ручонками в ее шею и больно надавила на ключицу. Каноко заозиралась, разыскивая неведомую опасность. Она в этом доме меньше суток, но уже успела привыкнуть, что ёкаи повсюду. И даже не заметила, как трое подкрались чуть не вплотную: уселись прямо на ближайшую ветку.

— Эй, у тебя гости! – Каноко дотронулась пальцем до ворота куртки, за которым скрылась ее кодама.

Три ее соплеменницы на ветке заинтересованно вылупили глаза. Одна из них, с цветочком на макушке вместо приличного листика, даже лапку к Каноко протянула. Но вот кодама Каноко не хотела вылезать ни в какую. Пряталась и зыркала недобро из-за ткани. Еще и сжалась так же, как когда они были в контейнере. Каноко запоздало поняла, чего та вчера испугалась.