Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 107 – Лин Си Ён

Каноко прошла вперед по коридору и, завернув за угол, обнаружила себя в тупике. Единственная дверь вела в еще одну комнату в классическом стиле, гораздо более обжитую, чем та, в которой они с Хинатой ночевали. Дико смотревшиеся в традиционном интерьере постеры «Маленькой принцессы Сары» и «Навсикаи из Долины ветров», стопка иностранных модных журналов – Каноко пригляделась к обложке, язык был явно не английским, там галочки над буквами ставить, к счастью, не додумались, – и, главное, школьная форма с синим платком на плечах. Хозяйка комнаты училась в средней школе.

Каноко хотела было выйти – вторгаться в чужие спальни явно не подобало даже званым гостям. Но за противоположной перегородкой замелькали тени, звонкий женский голос потребовал от кого-то поторопиться, ведь «до прихода гостей осталось каких-то три часа». Каноко кинулась к людям, на ходу придумав несуразное алиби.

«Если спросят, кто я такая, скажу, что визажист из Токио, которая должна помочь Кицунэ-сан собраться».

Вообще-то неплохо было бы остановиться и подумать, как вести себя в этом доме. С одной стороны, ее злостно похитили, держали в контейнере и непонятно что хотели сделать. С другой, она сама была не против здесь оказаться. И бежать в полицию, жаловаться и молить о скорейшем вызволении совершенно не собиралась. Сама запутавшись в происходящем, Каноко с трудом открыла сёдзе. Язык прилип к горлу – видимо, она все же нервничала больше, чем думала. И бестолковое беспокойство, вместе с паническим ужасом перед незнакомыми людьми, вернулось.

Но ни дама в кимоно, ни четверо мужчин в рабочих комбинезонах, что перетаскивали куда-то вглубь массивный подиум, не задали ей ни единого вопроса. И даже любезно указали, как пройти в додзё, где «Кицунэ-сан с другом тренируются с самого утра».

С Кицунэ-сан понятно, имя далеко не самое распространенное. А друг – это Казуо, что ли? Если так, то отлично, она перехватит обоих сразу.

На небольшой веранде Каноко еще старалась соблюдать неведомо откуда взявшийся профессионализм мастера-визажиста и шла, изящно выпрямившись. Но стоило деревьям скрыть ее фигуру, как она разве что не завыла от накатившей боли.

«От ревности, хотя бы себе не ври!»

Солнышко пригревало даже чересчур усердно для весны, и в куртке на улице было уже слишком жарко. Но внешнее неудобство хоть чуть-чуть, но будто бы помогало справиться с конфликтом внутри.

Каноко остановилась в каких-то кустах, села на корточки так, чтобы почти затеряться в буйной листве, и с чистой совестью ударилась было в самобичевание. Конечно, Кицунэ и Казуо где-то там и все утро вместе! Вот только кодама, и не подозревавшая, какие бури бушуют совсем рядом, затребовала объяснений.

— Ничего такого, – говорить «как есть» означало удариться в неконтролируемую истерику, а в адекватные слова чувства облекаться не желали. – Если коротко, то я приревновала парня, который мне понравился, к другой девушке. Скорее всего – да даже точно, – между ними ничего нет. Но мне все равно тоскливо, и я сижу тут. А учитывая, что между нами тоже ничего нет, то я просто дура.

Кодама пожала плечами: человеческую любовь она знала лишь по книжкам и, видимо, не впечатлилась. Но явно чувствовала, что Каноко нехорошо, и хотела хоть как-то помочь.