Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 71 – Майя Фабер

Из каморки за перегородкой раздавался храп, Фукс дрых прямо в кресле, свесив голову набок. К утру шея в такой позе затечет и будет зверски болеть. Том поморщился и потер свою. Судя по запаху, бывшее содержимое бутылок на полу каморки от воды отличалось градусов на семьдесят. Том встал поудобнее, чтобы легче было скрыться в салоне, и громко хлопнул в ладоши. Фукс всхрюкнул, приоткрыл один глаз, попытался поднять руку, не преуспел и снова захрапел. Вот и отлично, мешаться не станет. Том аккуратно отодвинул его от стола вместе с креслом и отвернул лицом к стене. На душе сразу стало приятнее, как будто лишнюю камеру наблюдения отключил.

Он опустился перед столом на одно колено, стараясь не загораживать собой свет от терминала. Любое заметное изменение в комнате могло как разбудить Фукса, так и привлечь внимание Финна, если тот решит высунуться и проверить шефа.

На экране была открыта фотография. Вернее, скан письма, написанного от руки. Внизу стояло имя — Рита. Том понятия не имел, как должны выглядеть файлы исследований Фукса, поначалу он их и искать-то не собирался, но за последние пару дней понял, что ему самому интересно взглянуть. Особенно если они касались медицинки. Найти их здесь было бы слишком легко, Фукс, при всей его чудаковатости, показал себя настоящим параноиком, но проверить стоило.

Первым делом Том нашел себя.

Файлы не впечатлили — впечатлило их существование. Том подозревал, что постаралась Чарли с ее загадочными связями. Здесь были официальное досье из Федерации, приказ о реабилитации, копия акта о предоставлении особого положения в нейтральных зонах, даже копия соглашения о поставках продовольствия. Все, так или иначе связанное с Инцидентом. Ситуация с едой накалялась, генерация искусственной так и не вышла на промышленный уровень, а пятилетняя засуха поставила жирную точку на остатках сельского хозяйства Федерации, у которой и до этого пригодной земли почти не было. Блага городской жизни в обмен на еду: все понимали, что сделка смердит, а отказаться от нее не могли, на кону стояла первая попытка сближения.

Но красивые фразы не делали из Тома свободного, как и не приравнивали его в правах к людям, он оставался заложником, каждый день рискующим жизнью лишь потому, что дышит одним воздухом с людьми. Война шла не где-то там, в рейдах на Убежища Коалиции. Война шла здесь, в сердцах и головах людей, не готовых мириться с соседями на остатках своей планеты.

Больше всего удивил последний файл. Кусок был явно вынут из досье и сохранен отдельно, даже номер страницы остался не тронут. В тексте отмечалось, что чуть больше года назад Том был официально принят на службу. Разведчиком. Последняя строчка гласила: «Признан безвестно отсутствующим шестнадцатого января две тысячи сто второго года».

— Списали, — произнес Том и закрыл папку. Фукс утвердительно всхрапнул в ответ.

В груди растекалась болезненная пустота. Всего раз, там, в лаборатории, он позволил себе задуматься о собственном статусе дома: похоронили ли его, забыли ли? Тогда он не хотел знать ответ, это было страшнее, чем умереть. Теперь ответ не вызвал эмоций, словно не имел к нему отношения.

На осмотр остального содержимого терминала ушло минут десять. Ноги начинали затекать, глаза болели, и Том почти решил сдаться, когда наконец заметил что-то интересное. Он прокрался в салон, притащил один из стульев, скрючился на нем полубоком, поморщившись, когда рукоять бластера впилась под ребра, и блаженно вытянул замерзающие без обуви ноги. Открыл находку. В папке лежали видеофайлы восьмилетней давности, отмеченные буквенными кодами и датой. В них могло оказаться что угодно, но в груди у Тома все равно предательски дрожало. Он вцепился пальцами свободной руки в стол и нажал на кнопку.