Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 63 – Майя Фабер

Я глубоко вздохнула, тряхнула головой, собирая последние остатки мужества, и решительно шагнула в общую комнату. Том сидел за столом, погруженный в изучение комма. В тусклом желтом свете старой лампы он выглядел расслабленным и совершенно спокойным, будто вовсе не заметил моего появления. Я замерла на пороге, изучая его лицо и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Сегодня без оружия? — не поднимая головы, спросил Том, и от неожиданности я вздрогнула.

— Не думала, что тебе это важно, — процедила я, чувствуя, как возвращается злость, копившаяся весь день.

Он поднял глаза.

— С оружием ты выглядела убедительнее, — продолжил он лениво, отчетливо наслаждаясь моей реакцией.

Я стиснула зубы, упрямо выдерживая его взгляд.

— Может, еще раз объяснишь, что я должна была подумать, увидев комнату, залитую кровью? — заявила я с вызовом, надеясь, что голос прозвучал достаточно жестко.

— Что я опасный монстр, например, — ехидно предложил он, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Тебе ведь нравится думать обо мне именно так.

— Ты не человек, Том, — сорвалось у меня с языка, и я сама вздрогнула от своих слов. Они прозвучали грубее, чем я хотела, и мы оба замолчали.

— Спасибо, я в курсе, — огрызнулся он, поднимаясь со стула с таким видом, будто мои слова напомнили ему обо всем, что он старательно пытался забыть.

Я отвела взгляд. Хотела что-то добавить, как-то сгладить резкость, но Том заговорил первым.

— Если я настолько тебя раздражаю, почему до сих пор терпишь меня? — В его голосе слышалась смесь вызова и горечи, и Том сделал шаг ко мне. — Почему сразу не выставила за дверь?

— Потому что... — начала я, но он перебил меня:

— Боишься остаться одна?

— Я ничего не боюсь! — выплюнула я, хотя в глубине души уже не была уверена в собственных словах. — Просто не понимаю, чего тебе надо. Тот же вопрос: зачем сам остаешься, если тебе все равно?

Он сделал еще шаг ближе, вынуждая меня поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Теперь между нами оставалось совсем мало пространства.

— А ты? — спросил он почти шепотом, и от его голоса по коже побежали мурашки. — Почему ты пытаешься убедить нас обоих, что тебе все равно, когда не можешь перестать думать обо мне?

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, возразить, хоть формально опровергнуть, но слова застряли в горле. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, как сильно меня притягивал этот чужой и, несомненно, опасный мужчина.

— Ты слишком много о себе воображаешь, — наконец выдохнула я.

— Вряд ли, — ответил он с легкой улыбкой, поднял руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки, заставляя сердце пропустить удар. — Ты не умеешь скрывать чувства, Чарли. Но что, если я поцелую тебя?

— Предпочту разойтись до того, как это произойдет, — пробормотала я.

— Правда? — Он наклонился ближе, и его дыхание скользнуло по моей коже. — Тогда почему ты стоишь?

Я замерла, не в состоянии пошевелиться, отвести взгляд от его губ, которые находились так близко, что голова начала кружиться. Я хотела оттолкнуть его, но вместо этого подалась вперед, словно забыв обо всем на свете.

— Черт тебя побери, Том… — выдохнула я, чувствуя, как рушатся последние остатки самообладания.

— Уже, — ответил он и наконец-то прижался губами к моим, сначала осторожно, а потом решительнее и жарче, точно уже не мог сдерживать себя.